С этими мрачными мыслями мне пришло решение – психиатр Мария Фёдоровна Ромашкина. Я долго решалась пойти, как вдруг мне позвонила моя дочь и сказала, что она нашла мне врача. Я была вне себя от удивления, когда дочка назвала имя: «Мария Фёдоровна». Наверное, это судьба.
– Вы сейчас выпиваете?
Вопрос, как гром среди ясного неба. Внутри предательский тремор и снова боль.
– Нет, Вы назначили мне препараты, и я прекратила приём алкоголя.
– Как Вы себя чувствуете? – как-то мягко и очень заботливо спросила Мария Фёдоровна.
– Честно, лучше, – и по щеке потекла слеза. Внутри, про себя, добавила: «Верёвка и мыло уже не в руке».
– Я вижу, глазки немного повеселели. Вы – умничка!
Мария Фёдоровна встала и подошла к креслу, обняла меня и заботливо добавила:
– Я знаю, что Вам пришлось пережить. Верите, не каждый автор сможет в книге описать такой сюжет, как Ваша жизнь, но, Вы уже на пути к исцелению. Прошу Вас, не сворачивайте. Жизнь есть! Вы уже стали испытывать меньше боли в теле, душу мы с Вами починим. Я Вам обещаю! Слёзы душат меня. Она сидит рядом и я ощущаю тепло её ладони.
Она другая. Я бы побоялась быть такой. Она резкая и сильная. Я слабая и боязливая. Мне страшно жить. Страшно и стыдно – кредо. Однако, как-то я прожила. Больше не хочу!
– Вы достойны всех благ мира. Всех!!! – эта фраза заставила меня резко перестать плакать.
– Я?
– Вы! Мы все! Вы – свободный человек, красивая внешне и внутренне личность. Единственная клетка, которая сдерживает Вас – так это Ваш ум. Осталось чуть-чуть для освобождения.
– Мне уже поздно.
– Пока Вы дышите – не поздно. И лучшего времени, чем сейчас, не будет. Всё вовремя.
– Время… Да, я его слишком много упустила.
– Зато ещё сколько впереди приобрели!
– Верно.
– Вот и отлично.
– Отлично, – эхом отозвалась я.
Мне было перед ней жутко неудобно и стыдно. Стыдно за свои эмоции. Про слёзы Мария Фёдоровна говорила, что «это проявление эмоций, а не слабости». В общем, она мне нравилась. И уже в течение десяти дней мне стало немного легче. Однако мысли из головы никак не уходили.
– Как часто Вас бил супруг?
– Вы лучше спросите, как часто он меня не бил.
– Поняла.
Доктор сидела напротив меня и долго что-то писала в папочке под названием: «История болезни».
Я рассматривала её кабинет. Очень светлый и просторный. Белые стены, картины, книги Ремарка. Очень странно для психиатра. Глаза у неё уставшие, но в душу смотрят так, что сложно что-то утаить. Когда я впервые к ней пришла, то думала не говорить про коньяк. Ведь только он хоть немного снимал боль в теле. Она сразу спросила: «Пьёте?», а я сразу ответила. Ей хотелось доверить себя. Она была строга, но очень сопереживательна. Добрая и справедливая. Какая-то она другая.
– Я Вас прошу, принимайте терапию в полном объёме.
– Буду. А подскажите, какой мой диагноз?
– У Вас депрессивный эпизод средней степени тяжести с соматическим синдромом.
– Поняла.
– Ну, уже хорошо. Не могли бы Вы, пожалуйста, на следующий раз, написать мне тезисно все психотравмирующие ситуации, которые вспомните.
– Могу, но, мне кажется, здесь и огромного ватмана не хватит, – как- то коряво попробовала пошутить я.
– Любовь Тимофеевна, не переживайте. Нам с Вами всего хватит.
– Сделаю. Знаете, первое, что пришло на ум, это мама. Ради продления её жизни я укоротила свою. Ну и муж, конечно....
Одобрительно кивая, она произнесла:
– Жду Вас через неделю.
– Благодарю. До встречи.
– Мам, пожалуйста, я приеду, но не сейчас. Сейчас не могу. Ты же знаешь, я лечусь, ну… Огород ещё не начался… Я буду. Обещаю!
Сердце выпрыгивает, наверное, опять снаружи пунцовая. Прекратив разговор, виновато смотрю на Марию Фёдоровну.
– Как же неудобно. Простите, что заставила Вас слушать. Она не понимает, что я могу быть занята. Если сброшу или не возьму трубку – такое выгребаю. Мама, как всегда, в своём репертуаре. Ей нужно, чтобы я принадлежала, безапелляционно, исключительно ей. А я так не могу .
Даже сейчас, говорю ей, что я у врача, а она в трубку кричит, что лучше на огород и я не пойми куда деньги ношу… Ой, простите…
Как же неудобно. Такое говорю, – сижу, потупившись, ну что за кретинизм такое доктору говорить. Да и она всё это слушает, а разговор прервать не могу – перед мамой я, как кролик перед удавом.
– Простите.
Мария Фёдоровна внимательно смотрит на меня. Изучающе. Затем с улыбкой говорит:
– Всё в порядке. Не тревожьтесь. Родственники очень часто предвзято относятся к психиатрам. Раз так пошло, давайте начнём нашу сегодняшнюю встречу с экскурса в историю Вашей семьи. Домашнее задание принесли?
– Конечно, – я протягиваю вспотевшей от волнения рукой свою тетрадь. Вижу, у неё на безымянном пальце очень красивое кольцо с огранкой, я такое только в кино видела. «Интересно, а её когда-нибудь бил муж?» и сразу виновато осекаюсь. Навряд ли. Такие женщины – редкость, они сами по себе. Но, если есть кольцо – значит, у неё есть любимый. Её голос отрывает меня от размышлений.
– Хм… Интересно. Вижу, Вы отлично поработали над домашним заданием. Пожалуй, начнём с психотравмы под названием «Щеколда».
