Саргон не дал ей ответить, а молча пошел в ванную комнату. Рэйна осталась в его спальне, сжимая и разжимая кулаки.
Она должна была сделать это. Но не сделала. Девушка удерживала себя от того, чтобы пойти за ним из последних сил.
Их игра имела слишком высокие ставки. Выше, чем любая другая.
Чувства – единственное, что осталось у Рэйны. А их в ней пробуждал только Саргон, воспламеняя ее душу из пепла, во что та превратилась за эти годы.
Черт с ним!
Девушка направилась к нему, ругая себя за то, что шла на поводу своих желаний снова и снова. Оказавшись в полутьме купальни, она не сразу сориентировалась, куда ей идти.
– Пришла потереть мне спинку?
Рэйна знала, что он сидит в купели абсолютно обнаженный. Знала, какие наощупь его литые мускулы тела, как восхитительно выступают вены на его руках и как он ухмыляется, обнажая заостренный резец.
Когда лишь одно его существование превратилось в ее персональный фетиш?
Рэйна взяла из его рук мочалку и провела ею по его широкой груди. Она решила для себя, что сегодня не будет переходить черту.
Девушка медленно стала намыливать его плечи и спину.
– Так это и есть наш разговор?
Рэйна уселась на бортик купели и склонилась к его уху, прошептав:
– Разговор будет чуть позже.
– О-о-о, – лукаво протянул ее персональный темный бог греха. – Значит, разговор в спальне. Мне нравится.
Рэйна хотела бросить в него мочалкой, но вовремя опомнилась. Никаких срывов. Поэтому, чтобы хоть как-то ему отомстить, она прикусила ему мочку уха и провела носом по шее.
Ответом ей был тихий рык.
Все, что Рэйна хотела ему сказать, пошло абсолютно не по плану.
Во-первых, она снова оказалась в его объятиях. Во-вторых, они снова поддались страсти и… весь вечер и ночь слились для нее в одно имя «Саргон».
Утром Рэйна попыталась взять себя в руки и завести разговор в нужное русло, но что тут можно сказать, когда она выскальзывала из объятий мужчины, к которому ее невероятно тянуло? Правильно! Очередную глупость!
– Нам надо это закончить, – сказала Рэйна и мысленно тут же себя отругала за такую «великолепную» фразу.
– То есть пятый раз ты не хочешь?
Рэйна гневно на него обернулась, прожигая взглядом.
Ну почему он такой невыносимый? Она же пытается поступить как лучше!
– Что ты хочешь завершить, Рэйна?
Она заставила себя захлопнуть рот, чтобы не наговорить ему лишнее. А надо было просто сказать, что Рэйна хотела прекратить их связь. Но девушка не могла произнести ни слова.
Как вообще можно прекратить то, чем она буквально жила?
– Рэйна, – Саргон неожиданно посерьезнел и сел на кровати. Она осталась молча одевать одежду. – Ты хочешь мне что-то сказать?
Да! Да, она хотела! Да! Очень!
Но снова просто стояла и молчала, как глупая олениха, засмотревшись на его порочную красоту. Глупая человеческая девчонка, влюбившаяся в бессмертного фейри и планировавшая его переиграть.
– Знаешь, я тоже хотел тебя спросить…
– О чем? – Рэйна ухватилась за это, как за спасительную соломинку. Она продолжала сражаться с собой внутренне за право высказаться и поступить правильно.
– Ты… тебе говорили, что ты прекрасна? Вообще, я хотел спросить у тебя не это. Вообще не то, – он улыбнулся, покачав головой. – Просто слова не идут, будто застряли в горле. Но я давно хотел тебе признаться в том, что мне очень хорошо с тобой.
Это было абсолютно не тем, что Рэйна ожидала услышать. Но это стало последней, каплей, что позволила ее словам наконец вылиться в речь:
– Не говори мне этого! Я не такая, и ты прекрасно это знаешь.
– Я говорю правду, Рэйна. И я действительно так считаю.
– Той девчонки, которую ты знал в Меласе, больше нет! На ее месте монстр, который пытается манипулировать тобой, – воскликнула она, пытаясь обрубить все на корню.
Но Саргон не был бы Саргоном, если бы покорно повелся на ее провокации.
– Я не меньший монстр, чем ты. Вспомни, что именно я дал тебе основания для этой ситуации. Я тебя вывел на те необдуманные эмоции.
Девушка усилием воли заставила себя не зарычать на него. Правда была в том, что они оба знали, о каких монстрах говорили. О тех, которые сидят внутри них. Вот только Рэйна не имела монстра внутри – она им была. Всегда. Чудовищем, что вело свою алчную игру.
И сейчас этот демон хотел, чтобы она замолчала и не обрубала эту связь с ним. Вот только пока человек в ее сознании побеждал.
– Я монстр, Саргон, – вновь повторила она. – Стальной демон. Чудовище, которое играет с тобой.
– Не более, чем я. Ты не сможешь меня этим оттолкнуть.
Она никогда его не заслуживала. Но он бы и слушать такое не захотел, решив, что Рэйна опять решила сыграть на его нервах. Саргон бы не поверил ей, если бы она сказала ему, что…
– Кто первый полюбит, тот проиграл, Саргон. Ни ты, ни я, не сможем этого допустить, потому что мы не такие. Мы просто не можем проиграть друг другу. Гордость не позволит.
Рэйна вложила в эту фразу то, что никогда бы не сказала ему в лицо. На что у нее не хватило бы духу. Но она надеялась, что он поймет ее посыл. Он должен был понять.
