Монстры царства стали полностью

Рэйна перевела взгляд на сидящих за столом наместников. Их во дворце осталось всего двое – Хоакин да Йен. Остальные покинули столицу, ведь ситуация на континенте становилась уже слишком опасной. Саргона обвинили в мятеже среди солдат, но, кажется, причина крылась в ином. Разумеется, Рэйну держали от всего этого подальше, не распространяясь рядом с ней, насколько плохи сейчас дела в мире. Но и она глупой не была: слушала, запоминала, просчитывала все крохи информации, что ей удалось подслушать или подсмотреть во дворце.

Недавно Солар отдал ей приказ возобновить прием яда, которым он до этого ее травил с подачки Семидеи. Когда Рэйна сказала, что тот закончился, Солар пообещал раздобыть еще. Кажется, богине Жизни просто страданий Рэйны было мало. Ей хотелось добавить перчинки в ее пребывание здесь, наполнив ее тело до краев. Хотя и так с каждым днем девушка все острее и острее ощущала, как на нее влияет даже туман за пределами дворца, чего уж тут говорить о собственной стали в организме…

Чуть позже Хоакин занес ей флакон с ядом. Каждый раз, когда ее взгляд вновь возвращался к этому наместнику, Рэйна вспоминала, с каким наслаждением он пренебрежительно бросил ей флакон, облив при этом отвратительными словами. Кажется, и Хоакин, глядя на Рэйну вспоминал произошедший тогда между ними разговор…

– Желаю тебе поскорее исполнить свою жертвенную участь смертной и получить долгожданный покой.

Теперь он мог не сдерживаться, ведя себя учтиво при ней. Об отвратительном характере Хоакина Рэйна уже догадывалась, но не думала, что он падет настолько низко, что будет злорадствовать над ней, смотря прямо ей в лицо.

– Если ты считаешь, что я стала безвредной пушистой овечкой, то хочу тебя разочаровать, – отвесив ему звонкую пощечину, зашипела Рэйна. – Если я и умру, то умру с достоинством. А перед этим таинством пущу тебе кишки. Ведь по всем правилам, заданным Соларом, я не имею права приносить вред ему и стражам, но не его приближенным.

Она ухмыльнулась, завершая свое вкрадчивое заверение. Брови Хоакина удивленно взметнулись вверх. Кажется, он не ожидал, что у нее есть клыки, которыми она будет обороняться. И что, даже сломленная, она не станет перед ним лебезить, моля о помощи.

– Да… понимаю, что твоему муженьку в тебе понравилось.

Сталь Рэйны внутри нее свернулась гремучей змеей. Он знал! С самого начала знал, что они с Саргоном дали друг другу не ту клятву! Но откуда?

Впрочем, это уже было неважно, потому что Рэйна никогда в жизни бы не позволила распускать язык тем, кто говорит о близких ей гадости. Она с быстротой кобры вцепилась ему в шею, выдавливая напоследок перед своим уходом ему в лицо:

– Мне все равно на любые твои мысли. Ему тоже. Но если тебе мешает твой острый язык, мой муж у тебя его вырвет и скормит псам. А после… – глаза Рэйны заблестели злостью. – Наша магия уничтожит тебя, не оставив и кучки пепла…

В тот момент Рэйна сумела отцепиться от горла наместника и, стуча каблуками, убраться прочь. Но сейчас, когда он вновь был так близко к ней, она сдерживалась из последних сил, чтобы не выпотрошить его, как рыбу.

В течение всего приема пищи она представляла, как ее магия поглотит урода, не оставив от него и косточки. Хоакин был еще одной жертвой в ее плане, который Рэйна во что бы то ни стало должна была претворить в жизнь.

– Селилуна, поешь, пожалуйста, нормально, – послышался приказ Солара.