Пока союзные войска отдыхали, дюжина бывалых солдат отправилась на разведку в Кецальтенек. Они не смогли найти входа в город, но тщательно осмотрели все шесть валов и сделали оценку численного состава противника и, вернувшись в свой лагерь, доложили о виденном. Для преодоления оборонительных сооружений Монтесума велел приготовить двести приставных лестниц и палки для пробивания брешей. Со своей стороны, жители Кецальтепека втащили наверх большое количество камней, бревен и дротиков. Воины бодрствовали всю ночь, возбуждая себя криками и громким пением. На рассвете они вышли в боевом порядке. Монтесума отправил в наступление только мешиков, чальков и тлалуиков. Битва была жестокой и много было убитых с той и с другой стороны; большое число мешиков и их союзников пало под градом камней и бревен, летевших на них с оборонительных валов. В конце дня пришлось отступить. На следующий день воины Кецальтепека предприняли новую вылазку; акольхуас должны были их перехватить, по не смогли дойти до стен. На третий день тепапеки атаковали слабеющего противника, который не имел возможности перестраивать свои ряды. Противник отступил. Тогда Монтесума ввел в дело другие армии, которые дошли до стен. Были использованы лестницы, и когда на них взобрались лучники, метатели дротиков и пращники, первый оборонительный вал был взят.
Второй держался три дня. Делегация кецальтепеков пришла договариваться о мире, заявляя, однако, что защитники города скорее умрут, нежели сдадутся. Монтесума ответил парламентерам, что отправляясь в эту экспедицию он был совершенно уверен в своем успехе, иначе бы он остался дома. Вскоре был взят и второй вал. В последующие дни дело пошло быстрее. Под последнее укрепление в нескольких местах были подведены подкопы. Ночью нападающие устремились в проделанные бреши и через короткое время были в городе. Вскоре главный храм города пылал ярким пламенем.
Часть городского населения бежала в горы. Воины Кецальтепека уже хотели сложить оружие, но союзники отказались прекратить сражение. Они хотели отомстить за гибель своих сограждан — послов. Старейшины и дворяне Кецальтепека пришли тогда с мольбой о пощаде. Они принесли с собой много всяких дорогих вещей, которые они предложили победителям в качестве дани: какао, бумагу, плащи, перья, драгоценные камни. Монтесума принял капитуляцию. Избиение прекратилось. Население стало возвращаться в город.
Союзные войска возвращались через Исукар и Чалько. Повсюду короли Союза были встречены с великими почестями. В самом Мехико прием был грандиозным. Дорога, по которой победоносная армия вступала в город, дворцы и храмы были украшены цветами. Перед тем как совершить торжественное вступление в город, где его ожидали выстроившиеся шпалерами жрецы и воины-ветераны, Монтесума дал выкрасить себя в желтый цвет победы, надел дорогие украшения и символ своей власти — калебасу с табаком. Затем раздался гул сигнальных раковин, и люди стали приветствовать Монтесуму и сопровождавших его грандов. На главной площади
Зимой 1505–1506 годов понадобилось предпринять новое вторжение в Оахаку, на этот раз — для того, чтобы погасить мятеж городов Януэтлан и Зозоллан, короли которых ввели ограничения на пребывание у них мешиков.
Зозоллан (ныне Сан-Херонимо Сосола) расположен примерно в сорока километрах к северо-западу от Оахаки. В местных преданиях утверждается, что первые обитатели этих мест, миштеки, появились впервые в окрестностях именно этого города. Город имел превосходную естественную защиту в виде окружавших его двух рек с крутыми берегами. Кроме того, зозолтеки дополнительно укрепили свой город, построив вокруг него оборонительный вал, остатки которого можно было видеть еще в XVII веке. Наконец, как об этом сообщается в одном из писем Кортеса, в окрестностях города добывалось золото. Посланным сюда испанцам «были показаны три реки, и от каждой из них посланные привезли нам образцы очень тонкого золотого песка, который индейцы добывают там совершенно примитивным способом». Что касается Януэтлана, который находился на двадцать километров северо-западнее, то это был уважаемый в округе центр, история которого насчитывала не менее пятисот лет.
