Уже на следующий день Шорин, сжимая в кулаке свое сокровище, сидел за стойкой маленького безлюдного бара на углу его улицы. Входная дверь хлопнула, повеяло холодком. Вошел сутулый тип в рябом сером пальто и черной шапке, натянутой до самого носа. Шорин понял — его клиент.
— Петр? — спросил он вошедшего.
— Да, — мужчина пошел в сторону Шорина.
— Рад знакомству!
— Да, — слабая худая ладонь пожала протянутую руку. Щеки вновь вошедшего были такими же щербатыми, как материя пальто, глаза блекло смотрели из-под шапки. — Расскажите подробнее, что она может?
— Все, что сможете придумать, — Шорин подвинул гостю стул. — Может, и больше.
— Пиво, виски, ром, крепче? — спросила грузная барменша, возникнув по ту сторону стойки.
— Пиво, светлое, пожалуйста, — чуть слышно ответил мужчина.
— Нету у нас. Один сорт, стаут. Будете?
— Давайте, — он мял узловатыми пальцами салфетку.
Женщина кинула на стойку бирдекель и стала наполнять кружку темным напитком. Струйка журчала медленно, испытывая терпение Шорина. Он чувствовал шероховатую полосу в своей вспотевшей ладони и старался не показывать нервозности.
— Что было у вас? — мужчина, не снимая шапки, ерзал на стуле рядом.
— Разное было, — процедил Шорин. Он метнул взгляд в барменшу, и клиент понимающе закивал.
Та неторопливо вытерла салфеткой капли, пролившиеся на кружку, и поставила пиво на стойку рядом с танцующими пальцами гостя. Потом пристально посмотрела на Шорина и уплыла на другой конец бара, листать журнал.
— Полоска всякое творит, что понадобится, — пожал плечами авантюрист, когда женщина скрылась из виду.
— Например, что? — мелкие жадные огоньки бегали в глубоких тенях глазниц клиента.
— Например, на той неделе я разгружал составы, — Шорин отпил из своего бокала виски. — Я, знаете, всякой работой занимаюсь, какая подвернется.
Собеседник кивнул. Пена медленно опадала с темного пива в кружке перед ним.
— Так вот, ящик попался какой-то дурной, поломанный что ли он был…, — обладатель сокровища гипнотизировал таящее пивное облако. — В общем, порезался я, насквозь почти. Вот прямо тут, — Шорин оставил полосу, осторожно вынул руку из кармана и ткнул в середину второй ладони пальцем. — Товарищи уже бросились звонить в скорую. Понятное дело, я отмахнулся и пошел в сортир. Там достал полосу, замотал ей рану и пошел работать, — он развел руками и спрятал их обратно в куртку. — Когда вечером пришел домой, снял повязку, смотрю, а раны как не бывало!
— Да ну? — мужчина поправил шапку, открыв удивленные редкие брови и загоревшиеся голубые глаза. — А еще?
— Еще? Хм, — Шорин картинно задумался. Потом покивал и продолжил: — вот, месяц назад. Я на своей тарантайке заехал на улицу с односторонним движением, да попал «против шерсти», бывает, знаешь, — хохотнул он и глотнул виски. — Все этот идиотский навигатор вечно путает карты! То, говорит, дорога, а ее нет, то вот двухстороннее, а там уже третий год за это штраф. Короче, опустил я стекло, высунулся из машины да и размотал полосу вперёд. Ну и дал по газам. Теперь-то было можно. Выехал на другую улицу, вышел и смотал обратно. Вот такие дела!
— Покажете? — спросил мужчина, расстегивая пальто.
— Да не вопрос! — Шорин закивал и полез в карман за своим богатством. — Вот она.
Клиент раскрыл глаза, уставившись на обычный обрезок белой материи.
— Пусть она сделает что-нибудь, — не сводя с нее глаз, потребовал рябой мужчина.
— Ладно. Вот сейчас она прикидывается салфеткой, потому что мы тут с вами выпиваем. Ну, например, вот, — Шорин вытащил одной рукой ремень из брюк и положил на стол. Затем встал, из-под освободившегося пояса показалось темное белье. Полоса тут же удлинилась, отрастила пряжку и обрела форму ремня. — Видите?
— Невероятно! — мужчина не спускал глаз с белого аксессуара, его пальцы без остановки сплетались и расплетались.
— То-то и оно! — Шорин свернул полосу и убрал во внутренний карман. Потом вдел обычный ремень в брюки и застегнул его.
— А еще?
— Еще? — все шло по плану, но нужно было выказать некоторую степень недовольства. — Ну, еще так еще, — пожал плечами Шорин и обратился к барменше: — Нась, выключи-ка свет?
Нася что-то буркнула, поднялась из-за стола, за которым читала журнал и, хрустнув шеей, пошла в сторону выключателя. Через несколько секунд бар погрузился во тьму.
Шорин снова достал полосу и одним резким движением расправил ее, словно заправский ковбой, выпускающий лассо. Полоса в его руке застыла длинной галогенной лампой, осветив во мраке помещения обескураженное лицо рябого мужчины. Тот в восторге захлопал в ладоши. Шорина это растрогало, но отступать он не собирался.
— Так что, берешь? — спросил он, посветив в глаза клиенту.
— Конечно, конечно, беру! — тот перешел на фальцет и зашелестел бумажками под стойкой.
— Сорок косых, да? — удостоверился Шорин. — Ну-ка, посчитай на столе!
