— Странно, Себастьян, — промурлыкала Берта и облизнула губы, — вчера ты бросился защищать меня с яростью наседки, отбивающей цыпленка у коршуна, а сегодня не желаешь разговаривать.
— Не вижу в этом ничего странного, — возразил я и спросил у хохотнувшего Гуго: — А ты ничем не собираешься с нами поделиться?
— Сейчас, сейчас. — Фокусник враз подавился смешком и зазвенел монетами. — Сейчас все будет…
Берта зевнула и предприняла очередную попытку залезть мне под шкуру:
— Думаю, в глубине души ты считаешь меня своей собственностью, поэтому и рассвирепел вчера.
— Тот гад изрядно спутал нам планы, за это и поплатился.
— И только?
— Окажись на твоем месте Гуго, поступил бы точно так же.
— Хотела бы я на это посмотреть, — хихикнула Берта.
— Вот уж не надо! — возмутился едва не рассыпавший монеты фокусник. — Типун тебе на язык!
— Да кто на тебя польстится-то? — улыбнулась девушка. — Вот Себастьян у нас красавчик…
— Чего ты добиваешься? — обреченно вздохнул я и выплюнул изрядно пожеванную соломинку.
— Чего хочу я? Скажи лучше, чего ты хочешь. — В зеленых глазищах промелькнула хитринка, Берта неожиданно подалась вперед и навалилась сверху: — Скажи, Себастьян, я привлекаю тебя как женщина?
— Странный вопрос… — пробурчал я. В спину больно врезался сучок, но куда больше беспокоило явственно ощущавшееся через легкую ткань платьица тепло девичьего тела. Тепло — и не только…
— Хорошо, — прищурилась Берта и уточнила: — Я тебя возбуждаю?
Хоть Гуго и старался вести себя тише воды, ниже травы, но я прекрасно слышал, как его буквально распирает от смеха, и потому, тяжело вздохнув, ответил:
— Нет.
— Да ну? — Девушка приподнялась на одном локте и вдруг запустила свободную руку мне в штаны. — Разве?
— Убери, — сдавленно попросил я, к стыду своему на несколько мгновений позже, чем это следовало сделать.
— Лжец, лжец! — рассмеялась Берта и откатилась в сторону. — Я, конечно, знала, что все мужики лжецы, но вот так врать, глядя в глаза…
Я подтянул ремень и покачал головой:
— Берта, просто скажи, чего ты добиваешься?
— Гуго, закрой уши, — потребовала циркачка, очаровательно улыбнулась и проворковала: — Ну почему, почему мы не можем быть вместе?
— Ждешь предложения руки и сердца? Боюсь, в этом случае жить долго и счастливо у нас не получится, а вот умереть «в один день» — запросто.
— Я вовсе не горю желанием вот так сразу выскочить замуж, — насупилась девушка. — И потом, почему все должно закончиться столь печально?
— Работа у нас такая, вот почему, — вздохнул я, раздраженный необходимостью разжевывать элементарные вещи. — Иногда требуется пожертвовать кем-то одним, чтобы спасти остальных, а из-за личных привязанностей в Бездну отправляются все скопом. Поверь, я видел, как такое происходит.
— О, ты заговорил о высоких чувствах! Да ты, Себастьян, романтик! — рассмеялась Берта. — А почему мы просто не можем… м-м-м… помочь друг другу расслабиться? Ты ведь вовсе не сторонник воздержания? Так почему тогда не со мной?
— Одно дело — приударить за случайной красоткой, — мысленно кляня слишком уж неторопливую клячу, ответил я, — и совсем другое — выстраивать какие-то длительные отношения.
— Никаких отношений, просто будем спать вместе, и все. Как говорят святоши, потешим похоть…
— Ничего не выйдет, — отрезал я и уселся, подобрав ноги. — Ни к чему мне такие проблемы, ясно? Нельзя спать с теми, с кем работаешь.
— Ты разбиваешь мне сердце, — шмыгнула Берта и вдруг подмигнула. — Ты ведь понимаешь, что я все равно добьюсь своего?
— Забудь.
— Мне б твое терпение, Себастьян. Давно бы уже через колено перегнул и вожжами отходил, — покачал головой Гуго и кинул затянутый на узел платочек. — Твоя доля.
— А моя? — немедленно всполошилась девушка.
— Держи, — достал фокусник второй платок. — Хотя могу рассчитаться натурой…
— Отвали, старик! — фыркнула циркачка и занялась тугим узлом.
Я тяжело вздохнул и начал пересчитывать монеты. Внимательно оглядел четыре изрядно потертых и обрезанных по краям золотых флорина с изображением Иоанна Грамотея на аверсе и герцогской тирошской лилией на оборотной стороне, спрятал их в потайной карман куртки и взвесил в ладони серебряные четвертники и осьмушки.
Неплохо. Очень даже неплохо.
— Толстяк не из бедных оказался, — усмехнулся я, не испытывая ни малейшего раскаяния из-за разграбленной кубышки хозяина постоялого двора. Пусть еще спасибо скажет, что не спалили его халупу к бесам. Будет знать в следующий раз…
— Медяки на общие нужды оставил, — заявил безмерно довольный собой Гуго, явно зажавший на эти самые «общие» нужды немалую часть вчерашнего улова. — Теперь с оборотной монетой проблем не будет.
— Легенду отработали?
— А то! — усмехнулся фокусник. — Разъездной торговец скобяными товарами и его недалекая, зато грудастая служанка.
— Полегче, — возмутилась Берта.
— Так и есть, — отрезал Гуго. — Походишь, на жизнь свою нелегкую и приставучего хозяина пожалуешься. Бабы, они завистливые, но жалостливые. Иначе никак не примут.
— Хорошо, — согласилась с такой ролью циркачка и с интересом уставилась на меня: — Вот только для начала надо узнать, что именно придется вынюхивать.
