И ланский шпик растворился в ночной темени, будто сквозь землю провалился.
Лихо! Ловок, шельмец!
Я оттянул прилипшую к телу рубаху, перевел дух и вдруг вспомнил о Валентине.
Да где же он, в конце концов?
И полный дурных предчувствия я побежал к повозке. Подскочил к развалившемуся на козлах усачу, дернул за руку и выругался в голос, когда тот с трудом разлепил веки и уставился на меня мутными со сна глазами.
— Виноват, командир. Задремал, — растерянно пробормотал Валентин.
Я выругался вновь. На этот раз — от облегчения.
Могли ведь и перо в бок загнать. Не со зла, а в порядке порицания моих ошибок.
Но обошлось.
Сейчас — обошлось. А в следующий раз?
Слишком уж легко нас ланские ищейки выслеживают. Сначала в Леме, потом в Рживи, теперь здесь. Так дальше продолжаться не может. Если пустить ситуацию на самотек, рано или поздно огребу по первое число. И сам сгину, и других под монастырь подведу. Надо разобраться с этим странным господином. Надо. Иначе никак.
— Едем, командир? — предложил Валентин Дрозд.
— Пройдусь, пожалуй, — махнул я рукой и зашагал в ночь, а растерянный усач так и остался стоять, провожая меня озадаченным взглядом.
Не понимает? Да и Святые с ним.
Просто захотелось развеяться, вот и все…
