— Чего вы хотите? — откинулся хозяин особняка на спинку кресла.
— Ничего особенного. Мы просто будем выкупать всю «желтую пыль» оптом. И даже готовы предложить цену на четверть выше нынешней. Разумеется, вашим партнерам знать об этом вовсе не обязательно.
— Ничего не выйдет, — вяло отмахнулся граф. — Собираетесь торговать дурманом в Драгарне? Ночная гвардия этого так не оставит.
— Вы слишком плохо о нас думаете, — улыбнулся я. — Бочонки с «желтой пылью» пойдут прямиком в Нильмару, а оттуда — на полночь. В Ланс, в Норвейм. Перед ночной гвардией вы останетесь чисты.
— В самом деле? — Безнадегу в глазах собеседника начала сменять зарождающаяся надежда. — Вы гарантируете?
— Мы деловые люди, зачем нам рисковать? — Мне даже не по себе стало оттого, сколь легко сломался граф. — Вскоре придет человек и согласует с вами финансовые вопросы. Где забирать бочонки, будете сообщать уже напрямую ему. Больше вам не понадобятся услуги контрабандистов.
— Хорошо. Непременно. Буду ждать.
— Ждите. И не волнуйтесь — все уже позади.
Я заколебался, не надавить ли еще, чтобы выяснить имена его стильгских партнеров, но решил, что Малькольму Паре такое самоуправство вряд ли придется по душе. А потому просто встал и, не прощаясь, покинул притихший, будто затаившийся в страхе, особняк. Вышел через предупредительно распахнутую лакеем дверь, спустился с крыльца и поспешил прочь по садовой дорожке.
Враз отступили все горести и заботы, и даже вконец онемевшая правая кисть не могла омрачить нахлынувшей радости. Так всегда — чем сомнительней поручение, тем легче становится, когда удается с ним покончить. Главное теперь побыстрее выкинуть все из головы…
Но выкинуть не удалось — внезапно я уловил краем глаза какую-то неправильность и замер на месте.
— Отрадно видеть вас, господин Март, пребывающим в столь замечательном настроении.
Темный силуэт куста — куста?! — ступил на тропинку и превратился в фигуру высокого худощавого мужчины весьма представительного облика. Качавшаяся в левом ухе серьга поймала вырвавшийся из рассохшейся ставни лучик света и неожиданно вспыхнула рубиновым огнем.
Бесы!
— Полагаю, наша встреча не простое совпадение? — нахмурился я. От дурных предчувствий по спине заметались колючие мурашки, и немудрено — если уж франт заявился собственной персоной, дела плохи.
Но как, бес его забери, он меня выследил? Как?!
— Меня не интересуют ваши делишки, — с презрительной гримасой промолвил ланский шпик. — Вы встречались с интересующей меня личностью и должны были либо убить его, либо задержать.
— Должен? Сильно сказано! — беспечно фыркнул я, хоть от одного вида собеседника и начинали подгибаться колени.
Так посмотришь — обычный аристократ или состоятельный буржуа. Холеный, с аккуратной бородкой, острым носом и растрепанной шевелюрой. В голосе чувствовался акцент, свойственный выходцам из континентальной части Ланса, но уловить его могло лишь натренированное ухо.
Наверное, все дело было в глазах, столь поразивших меня еще при первой встрече в Леме. Темные, бездонные, пугающие. Словно через них взирал не человек, а потусторонняя сущность.
Но — чушь, конечно. Присутствия скверны не ощущалось. Это человек, просто человек.
— Ах, Себастьян, дорогой мой Себастьян, — опечаленно покачал головой франт, и от прозвучавшей в его голосе грусти сделалось не по себе. — Я, право, начинаю в вас разочаровываться. Вы так прекрасно проявили себя во время войны, отменно сработали в Леме… Что же с вами случилось потом? Сначала провал элементарного поручения в Рживи, теперь здесь…
— Есть один момент — я не работаю на вас.
— Разве наше сотрудничество строилось не на взаимовыгодной основе? Другой бы зубами ухватился за такое предложение. Мне казалось, у нас большое будущее, но все эти ваши ошибки…
— Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — возразил я, мысленно кляня невесть куда запропастившегося Валентина.
— Вы даже не попытались его остановить!
— И только поэтому еще жив! — рявкнул я в ответ. — Вы знаете, кто этот язычник? Встречались когда-нибудь с ним лицом к лицу?
— Встречался ли я с ним? А зачем иначе мне его голова? — прошипел враз растерявший всю свою респектабельность господин. — Есть какие-либо предположения?
Мне с трудом удалось не отшатнуться от разъяренного собеседника. И с еще большим трудом невозмутимо спросить:
— Вы искали меня, чтобы поведать о своем разочаровании?
— Не за этим. — Франт взял себя в руки и требовательно спросил: — Где он? Куда отправился? Кто его следующая цель?
— Представления не имею. Какой мне прок забивать голову подобной ерундой?
— Если информация окажется полезной, наш договор останется в силе.
— Вряд ли она окажется полезной. Густав решил вернуться в Пахарту…
— Тьма! — выругался шпик, развернулся и, раздраженно помахивая тростью, зашагал прочь.
Я шагнул следом.
— Постойте! — окликнул странного господина. — Информация о заговоре! Готов предложить за нее хорошие деньги!
Франт резко остановился, обернулся и покачал головой.
— Ты так ничего и не понял, Себастьян, — скривился он. — Информация — это власть. А деньги — ничто.
