Этот проклятый танец и это проклятое платье, которое всего час назад казалось любимым! Исса давно сняла болеро, которое мешало двигаться, и каждый раз едва не вздрагивала, когда горячая ладонь мужчины ложилась на обнажённую кожу между лопаток, соскальзывала по плечу. В быстром движении это не ощущалось так остро, не привлекало столько внимания.
Чувствуя, что ещё немного, и она не выдержит, попросту сбежит, Исса постаралась отвлечь себя единственным доступным способом.
— Цитрин, я благодарю вас за приглашения на этот вечер, всё прошло чудесно, но цветок хотелось бы вернуть, — начала она разговор, который успела несколько раз отрепетировать в голове. Да, он должен был проходить в менее волнующей обстановке, но лучше это, чем неловкое молчание, сосредоточенное на неуместных ощущениях.
— Вам не понравилось? — кажется, всерьёз расстроился он. Или убедительно изобразил.
— Нет, орхидея прекрасна, но я не могу принять такой дорогой подарок.
— Ах вот что вас смущает! — просиял мужчина. — А если я скажу, что стоил он пару империалов?
— Я не поверю, — нахмурилась Исса. Деньги были не совсем плёвые, примерно столько обошёлся бы хороший ужин в одном из ресторанов Рыбного, но творения цветомагов стоили на несколько порядков дороже! — Так не бывает.
— Бывает, если считать только затраты на материалы, — улыбка дракона стала ещё шире и совсем уж неприлично счастливой. — Это одна из самых удачных моих учебных поделок.
— Вы же говорили, что не умеете рисовать, — припомнила она. — Примитивизм и всё такое…
— Я был немного слишком самокритичен, — признался Цитрин. — Но когда смотришь на работы мастеров, а твой предел — простые цветы с ладошку, это заставляет критически воспринимать результаты.
Исса прекрасно знала, что в цветомагии есть две крайних степени сложности произведения: это нечто большое или миниатюрное, но при этом — очень подробное. Чем больше мазков краски и чем они ближе друг к другу, тем труднее собрать устойчивую конструкцию. Но теория очень плохо стыковалась с действительностью: для чистого огненного мага, которому совсем не даются другие стихии, сама возможность так тонко манипулировать силой и заставлять её замереть в крошечном пространстве ставила творцов в один ряд с богами.
Цитрин уверял, что цветок — одна из самых простых конструкций, учебная, и если он хорошо выходит — это не значит, что получится нечто иное. Собственно, несколько видов цветов были его творческим пределом, и тут не Иссе стоило смущаться подарка, а ему — гордиться тем, что его поделка принесла кому-то радость. В какой-то период его жизни все знакомые выли от этих цветов, потому что творить — хотелось, а ничего больше не выходило.
Видя недоверие Иссы, он предложил продемонстрировать мастерство, но в итоге сошлись на призвании в свидетели Лазурны. Конечно, оставался шанс, что они сговорились, но змея одёрнула себя: это уже паранойя. Диалог же выглядел очень естественно. На прямой вопрос «Что ты можешь сказать о моих творческих способностях?» последовал насмешливый ответ о том, что выше головы не прыгнешь, а менталистика и управление стихией — разные вещи. Так что Исса разрешила себя уговорить. Слишком не хотелось расставаться с цветком...
Время перевалило за полночь, когда девушка опомнилась. Она редко позволяла себе так задерживаться вечерами, а ведь ещё добираться до университета! Комендантского часа не было, предполагалось, что студенты — достаточно взрослые люди, чтобы самостоятельно планировать день и ответственно относиться к занятиям, так что за позднее возвращение не грозили никакие кары, но всё равно, попадёшься кому-то на глаза — появятся неудобные вопросы.
Исса сообщила об уходе хозяйке вечера и оказавшемуся рядом менталисту, и тот тоже опомнился и заспешил: у него завтра в расписании стояла первая пара, а дракон и без того терпеть не мог ранние подъёмы. Лазурна, уже заметно уставшая, но всё ещё дружелюбная и улыбчивая, обняла их на прощание, тепло заверив в самом искреннем расположении, даже поцеловала Цитрина в щёку, опять назвав Солнышком. Сейчас змея с досадой признала, что это прозвище ему подходит.
Ещё через пару минут Исса с недоумением обнаружила себя в тишине пустынного гардероба в компании преподавателя, который помогал ей надеть шубу. Отказываться от его компании на обратную дорогу змея не стала: глупо идти одним маршрутом и делать вид, что не знакомы. И сумку со сменной обувью доверила мужчине как-то очень естественно, без задней мысли.
Мороз к ночи окреп, так что Исса, шагнув наружу из тёплого здания, задохнулась от схватившего за горло холода и поспешила глубже закопаться в шарф и воротник, в очередной раз поблагодарив близких за заботу. Эту шубу из длинного, густого меха снежной козы подарили на поступление мудрые и многоопытные родители. Молодая змея, которая к драгоценностям всех видов относилась спокойно и ни о чём подобном не грезила, поначалу растерялась и по достоинству оценить заботу сумела только зимой.
