— Не выдумывай! На что сердиться? Я только порадуюсь, если у вас всё сложится хорошо! Только я удивлена, как быстро вы сошлись…
— Если честно, мне Яман всегда очень нравился, — потупилась Айнур. — Но это же твой парень был!
Исса на несколько мгновений лишилась дара речи от удивления, а потом пробормотала:
— Вот с чем мне точно повезло в жизни, так это с подругами! Ты что, так активно мне его сватала, потому что он нравился тебе?!
— Ну… Да.
Они ещё некоторое время посидели так вдвоём, обнявшись. Посплетничали о Ямане, похихикали, и от этого отступило чувство неловкости, просочившееся вместе с Айнур в палату. А потом, оставшись в одиночестве, Исса рассеянно думала о том, что отец прав, как всегда: будет у них что-то с Цитрином или нет, а в жизни очень много других замечательных вещей, и у неё есть как минимум две огромных удачи — семья и подруги. А остальное всё — преходяще.
***
Утешения семейной поддержкой и дружеской верностью хватило ненадолго. Умом змея понимала, что ничего плохого не происходит, но волновалась и чувствовала глупую обиду.
Цитрин не пришёл её навестить, ограничился корзиной фруктов. Вроде бы она сама требовала соблюдения приличий, а про них и так болтали, и его появление в лазарете обязательно породило бы новую волну слухов. Но с другой стороны — хотелось. И увидеть его, и объясниться, и понять наконец: тот поцелуй по-прежнему жёг губы лишь потому, что сорван был на пороге смерти, или?..
Но хуже всего, что она до сих пор не могла определиться со своим к нему отношением. Не равнодушие — точно, но что? Вот так выглядит влюблённость, с которой ей прежде не доводилось сталкиваться, или думать об этом человеке заставляет его настойчивое внимание? Она сочувствует его проблемам, заинтригована сложным и сильным характером или сердится из-за всех этих намёков окружающих?
Всё и сразу, и ещё несколько десятков обрывков мыслей и чувств.
Шестицу она провела в лазарете, в седмицу утром — отправилась к себе в комнату, отказавшись от предложенного больничного на неделю. Не так уж сильно она вымоталась, надо начинать полноценно заниматься.
Выходной Исса посвятила тому, чтобы переписать у Ло конспекты и нагнать пропущенное, и это немного отвлекало от мыслей, а вот вечером стало совсем туго. Подруги разбрелись — они проводили выходной с парнями, а к более сознательной, чем бездумное переписывание, учёбе не лежала душа. Потом посыльный принёс одинокую крупную розу насыщенного оранжевого с красной каёмкой цвета, причём сразу с тонкой высокой вазой, и попытки взять себя в руки окончательно пошли прахом.
Понедельник после почти бессонной ночи начался с шока: провинившегося куратора оставили доучивать студентов до конца года. Узнала Исса об этом самым внезапным и исключающим ошибку образом: от Топаза, поймавшего старосту возле столовой.
Глазели на дракона все, и шушукались — тоже, а сам он выглядел осунувшимся, бледным и потерянным, пожалуй, даже больше, чем сама змея в шестицу после пробуждения.
— Привет, рыжая, — слабо и криво улыбнулся он, отчего стал выглядеть ещё более пугающе. — Можно тебя на минуту?
— Вы что-то хотели? — насторожённо спросила девушка, но с преподавателем в сторону отошла. Вряд ли он начнёт убивать её вот прямо сейчас, на глазах изумлённых студентов.
— Понимаю, что это глупо, но я хотел сказать… Я сожалею, что всё так получилось, и рад, что ты жива и почти не пострадала. Я не хотел, чтобы так вышло.
— Я верю, — осторожно кивнула Исса. — А вы теперь?.. — неопределённо повела она рукой, так и не придумав подходящую формулировку.
— Пока здесь останусь, — понял её куратор. — Сказали, надо вас доучить до конца семестра. Менталист вроде заступился, и сам наследник хлопотал… — Гримаса вышла кривой и совсем нерадостной, не похожей на улыбку. — Наказание похуже тюремного срока. Учитывая, что мне всё это время надо ходить к мозгоправу. Хорошо хоть, не к Книжнику лично!
— А потом? — спросила змея. Про врача уточнять не стала. Наверное, Цитрин что-то такое понял...
— На Туманную гряду.
— Больше похоже на поощрение, туда все студенты рвутся, — растерялась Исса.
Злиться на куратора всё ещё толком не получалось, хотя она прекрасно понимала, что их с Цитрином спасло только чудо. Но ведь спасло, да и голову сейчас куда больше занимала сложная личная жизнь, чем какое-то там возмездие. Получалось только жалеть его — потерянного и смятенного.
— Потому что молодые и бестолковые, надолго там никто не задерживается, — хмыкнул Топаз. — Да в общем правильно, дурость надо искупать и исправлять. Вот только как перед тобой извиниться? Не представляю, чем могу заслужить прощение… Экзаменом автоматом? — слабо улыбнулся он.
— Неплохая версия, — поддержала шутку Исса. — Но лучше объясните, из-за чего вы так взъелись на Книжника? И будем считать, что в расчёте, — решила она. Хотя прекрасно понимала, что как раньше уже не будет. Раньше Бант был одним из любимых и самым доверенным преподавателем, а какое доверие теперь!
— А экзаменом не обойдёмся? — Он как будто слегка ожил от этого обмена шпильками. Почти привычного. Жаль, что почти.
