Они с Коналлом стояли снаружи мастерской, мастеря медную проволоку, чтобы помочь Гэри закончить антенну. Андроид молча наблюдал, но меня приветствовал кивком в мою сторону. Я стал наблюдать за ними, не мешая, пока они не закончили. В общем и целом я стоял там почти полчаса.
Когда они остановились, Коналл сказал мне: «Папа». Мэттью не удосужился словами — он всё ещё был в глубокой задумчивости.
— Помоги-ка мне, Мэтт, — сказал я, прерывая раздумья моего старшего сына.
— Э?
— Мне нужно, чтобы ты помог мне с чарами, над которыми я работаю, — объяснил я.
Мэттью посмотрел на Гэри, но андроид лишь пожал плечами:
— Остальное мы с Коналлом можем сделать и сами. Возможно, устроить тестирование мы сможем этим вечером. Я дам тебе знать.
Хмыкнув, Мэттью пошёл ко мне, и я повёл его обратно к моей мастерской. Он всегда был неразговорчивым, но сейчас казался подавленным. Трудно было сказать. Его и в лучшие-то времена нелегко было понять, а хоть что-то знать о его настроении мог только тот, кто мог читать его мысли.
Когда я показал ему свои чертежи, он мгновенно погрузился в работу. Ничего особо сложного там не было, особенно потому, что подобное он в прошлом уже проделывал. В этом случае добавка к руке просто позволяла призывать уже приготовленный мной зачарованный щит. Мэттью отточил необходимые для этого шаблоны ещё тогда, когда ковал Грэму броню и переделывал Шип, поэтому на эту работу у него ушло меньше часа.
Он закончил, и начал было уходить, так и не сказав ни слова.
— Мэтт, — сказал я, заставив его остановиться.
— Да?
— Ты в порядке?
Он пожал плечами:
— Нормально.
— Сэр Томас рассказал нам о битве, — начал я. — Он хорошо отозвался о твоих действиях, но я тут подумал…
Мэттью перебил меня:
— Я в порядке, Пап. Меня всё это не слишком тронуло.
Однако я не закончил:
— Знаешь, я сам прошел через множество кровавых ситуаций. Конечно, они все разные, всегда непохожи друг на друга. Если ты хочешь об этом поговорить, то я всегда…
Он не остановился, махнув рукой, опережая моё предложение:
— Знаю, Пап. Я в порядке.
Я посмотрел ему вслед. «Лжец». Мне хотелось пойти за ним, заставить его говорить, но я знал, что это не сработает. Он в конце концов перед кем-то раскроется, или не раскроется. Одно я знал точно: его это тронуло, вне зависимости от того, признавал ли он это.
«Быть родителем — самая трудная работа в мире», — подумал я про себя. «Я бы скорее готов был вести учётные книги, или посылать людей на войну. Они хотя бы меня слушают».
Керэн вернулась тем же вечером, и отыскала меня во внутреннем донжоне, где я подписывал заготовленные для меня Питэром документы. Если верить моему камергеру, я в последнее время слишком много филонил, хотя с моей точки зрения я работал слишком много. Мы на этот счёт никогда не сходились во мнениях. В глазах Питэра я делал что-то стоящее лишь тогда, когда сидел за столом и писал.
Я поднял взгляд, когда она вошла:
— Они в порядке?
Она кивнула:
— Я просто вернулась поесть и взять для них еду.
— Где они?
— Мы без проблем добрались до ствола Лираллианты. Они спрятались у него, невидимые, пока Линаралла разговаривает со своей матерью. Она сказала, что у неё уйдёт несколько часов только на то, чтобы привлечь её внимание, но что потом они смогут спрятаться под землёй, в каверне, где находятся записи, — сказала Керэн.
Если, конечно, ничто не наткнётся на них раньше. Я не мог не беспокоиться.
— Как скоро ты вернёшься?
— Как можно быстрее, — сказала Керэн. — Они не могу сдвинуться с места, пока я не вернусь, иначе я прибуду в точку, не покрытую завесой Элэйн.
Протянув руку к краю стола, я взял колокольчик, и позвонил. Минуту или две спустя появился Питэр.
— Да, милорд? — спросил он.
— Иди с Керэн на кухню, и позаботься о том, чтобы Повар дал ей всё, что она захочет — и дай ему знать, чтобы работал побыстрее, — приказал я ему.
Питэр нахмурился:
— Я не думаю, что я ей нужен для…
Я перебил его:
— Сейчас же, Питэр. Чем скорее она получит еду и сможет уйти, тем лучше. — Я по многолетнему опыту знал, как Повар мог сердиться, когда дело доходило до неожиданных просьб об особом обращении. Питэр позаботится о том, чтобы тот знал, насколько важным был этот случай. К тому же, это был отличный способ отомстить моему камергеру за то, что он подсунул мне так много бумажной работы. Я зло осклабился ему в спину, когда он выходил из комнаты.
Изводить Питэра всегда было гораздо легче, чем Бенчли. Он слишком легко показывал свои эмоции. Я замурлыкал весёлую мелодию, подписав ещё несколько бумаг, а потом перешёл к просмотру последних отчётов от агента в Албамарле.
Закончив с этим, я набросал письмо Королю Николасу в Гододдин. Ариадна попросила меня уведомить его насчёт деревни анголов, которая, как мы думали, располагалась в пределах его границ. Хотя я уничтожил их воинов, ни я, ни Королева не хотели думать о том, как их семьи будут голодать в грядущую зиму. Поскольку деревья была за пределами границ Лосайона, мы ничего не могли сделать, но я не сомневался, что Николас скорее всего найдёт способ им помочь.
