Нет, мне определенно не нравился десант с лошадьми. Не нравился он и контр-адмиралу Елисееву. Но ничего уже сделать было нельзя. Никакими другими частями армия в том районе не располагала.
Не выделили нам и ни одной танковой бригады. Мы не имели специальных десантных судов-танковозов. Но некоторые транспорты могли взять средние танки и выгрузить их стрелами на причалы Феодосийского порта. Танковая бригада намного усилила бы атакующую мощь десантных полков и дивизий.
Мы опять работали дни и ночи. Приходилось повторять все те подготовительные мероприятия, которые проводились раньше с войсками, так неожиданно переброшенными в Севастополь, заново составлять документацию, дооборудовать транспорты, учитывая, в частности, необходимость перевозки лошадей.
Поскольку у нас не стало морской бригады, увеличилась роль штурмового отряда. Вначале в нем было триста моряков из экипажей кораблей эскадры и Новороссийской военно-морской базы — ребята бывалые, храбрые, крепкие. Все они шли в десант добровольно. В дальнейшем, уже перед самым выходом в море, к ним присоединились еще 300 моряков, из тех, которые должны были высадиться в Коктебеле (тот десант отменили). Возглавили штурмовой отряд командир старший лейтенант А. Ф. Айдинов и военком политрук Д. Ф. Пономарев.
Моряки-десантники пойдут в Феодосию на сторожевых катерах отряда высадочных средств. Командир отряда капитан-лейтенант Иванов и военком политрук Еремеев планом операции крепко связаны с Айдиновым и Пономаревым. Им вместе первыми предстоит прорываться в порт, штурмовать мол, захватывать причалы. Если возьмут в свои руки эти ключи от гавани, откроют ее, дадут возможность пройти крупным кораблям — победа, не откроют — наше дело будет плохо.
Об этом я и вел с ними разговор на специальном инструктаже. Разговор оставил благоприятное впечатление. Иванов — участник десанта под Григорьевкой, офицер толковый и не робкого десятка — суть задачи схватил быстро, проникся ее важностью. Айдинов тоже был настроен решительно.
Пришел час, когда на мой стол опять легли все документы и карты, выражающие словесно и графически решение командира высадки десанта. Это решение, откорректированное с учетом происшедших изменений, предусматривало следующее.
Передовой отряд десанта должен выйти из Новороссийска во второй половине дня 28 декабря. Моряки-десантники пойдут на сторожевых катерах, стрелковый и горнострелковый полки — на двух крейсерах, трех эсминцах, двух базовых тральщиках и транспорте «Кубань». Скрытый переход к Феодосии намечен в ночь на 29 декабря.
Крейсера и эсминцы откроют огонь по порту. Тем временем катера подтянутся к входу в гавань и после прекращения артподготовки начнут прорыв. По сигналу о захвате причалов эсминцы подойдут к ним, крейсер «Красный Кавказ» и транспорт «Кубань» ошвартуются у Широкого мола. «Красный Крым» останется на рейде и высадит десантников с помощью катеров, тральщиков и барказов. Затем корабли будут маневрировать в заливе, поддерживая огнем действия десанта.
Первый эшелон главных сил десанта — 236-я стрелковая дивизия прибудет к Феодосии на транспортах и высадится в ночь на 30 декабря. Еще через сутки транспорты доставят из Туапсе второй эшелон — 63-ю горнострелковую дивизию.
Свой флаг я буду держать на «Красном Кавказе».
Решение, разумеется, снова докладывалось Военному совету флота и было утверждено. Командиры всех подразделений десанта получили боевые приказы.
В эти дни я еще раз убедился, насколько слаженно работает штаб под руководством капитана 2 ранга Жукова. Хорошо, когда у тебя умный, расторопный начштаба! Было бы, наверное, неплохо, чтобы в самый ответственный момент операции он находился рядом. Но я готовил ему другую миссию. Когда мы все уйдем с кораблями к Феодосии, Жуков останется здесь, в Новороссийске, чтобы проследить за погрузкой и отправкой главных сил десанта. Самому ему это не очень нравится.
— Хотелось бы идти к Феодосии на крейсере с передовым отрядом, — сказал Евгений Николаевич, когда мы обсуждали с ним этот вопрос.
— Желание понятное, — посочувствовал я. — Но мы отвечаем за высадку всех сил десанта, а не только передового отряда.
Мы договорились с Евгением Николаевичем, что он, проследив за посадкой первого эшелона главных сил десанта, будет сопровождать транспорты на одном из кораблей охранения, в Феодосии организует высадку войск и боевой техники как первого, так и второго эшелона, поддерживая при этом постоянную связь с армейским командованием.
— На переходе морем — полное радиомолчание, — предупредил я. — Но если вас обнаружит разведка противника — доносите.
— Есть, будет исполнено!
Всего лишь считанные часы отделяли нас от грозовой ночи.
Утро 28 декабря выдалось ясное, безоблачное. Чувствовался легкий морозец. Погода благоприятствовала нам. Хорошо, что не дул довольно частый для Новороссийска в это время года безжалостный норд-ост.
Вместе с Форбитником я направился в штаб к Елисееву и Азарову за последними указаниями.
