«Четвёртый этаж?» – предположил Алей. Но это было низковато; он помнил, где загорелся свет – высоко, чуть ли не под самой крышей.
Четырнадцатый? Или не этаж четвёртый, а подъезд?
Третья по счёту параллель.
Десять лет Инею, двадцать – Алею, сорок девять – Ясеню Обережу.
Как же трудно искать точные числа, почти невозможно. Даже если это не курс валют, а всего лишь адрес. Кажется, проще выйти из машины и пойти наугад, как шёл Алей наугад через лес от полустанка к отцовской даче.
Платформа «Девяносто первый километр».
…Алей глубоко вздохнул и сказал:
– Четвёртый подъезд, тринадцатый этаж. Номер квартиры определить не могу.
– Не надо, – сказал Май. – Достаточно.
И они с Корнеем вышли из машины – очень быстро и совершенно бесшумно. Алею показалось, что побратимы повеселели. Летен улыбнулся, глядя на них. Корней извлёк из тайника второй автомат, а потом бросил Маю какую-то чёрную тряпку.
– Да ну тебя! – бодро ответил Май, кидая тряпку на сиденье. Она развернулась, и Алей узнал вязаную маску спецназовца с вырезами для глаз и рта.
Ему стало дурно. Он представил, как два автоматчика выбивают дверь в квартиру, где сидит маленький ребёнок, приказывают лечь на пол, вытянуть руки…
– Не беспокойся, – сказал Летен. – Сделают аккуратно, без пальбы. Пойдём следом?
Алей сглотнул и, не ответив, вышел из машины.
Было очень холодно, как будто при переходе из параллели в параллель сменилось не только время суток, но и время года. Ледяной ветер пробивал до костей, и вместе с ним жгло и пронзало сознание, как же в действительности пустынно, мертво и страшно в этом мире. Так в детстве Алей пугался, читая о далёких планетах, на которых погибла жизнь. Но здесь всё было по-настоящему. Жизнь погибла. Впору было вообразить, что и солнце этого мира погасло, и никогда более здесь не рассеется тьма.
Май и Корней скрылись. Летен помедлил у машины, сунулся в неё и достал толстый серый свитер. Окликнул Алея.
– Держи, – сказал ему, – а то простудишься.
Алей хотел ответить, что у него есть одежда в рюкзаке, но вместо этого нелепо посмотрел на Летена, комкая свитер у груди.
– Даже крыс нет, – мрачновато заметил Летен, оглядываясь, а потом велел: – Пошли.
И в этот миг затеплилось далёкое окно над их головами.
Алей увидел его первым и едва не вскрикнул. Лайфхакерская интуиция на долю секунды опередила бойцовскую реакцию Воронова. Летен недоумённо покосился на Алея, а потом проследил за его взглядом и сказал с усмешкой:
– Ну, поймали.
Алей бегом кинулся к подъезду.
На лестнице Воронов догнал его. Лифт не работал, а подняться пешком на тринадцатый этаж оказалось неожиданно тяжело. Алей выдохся где-то на седьмом и уцепился за перила, досадуя на собственную нетренированность, недостойную мужчины. Летен добродушно подтолкнул его в спину.
Дверь квартиры была распахнута, изнутри лился свет. Май и Корней стояли в гостиной, прибранной, богато обставленной. Кроме них, в комнате никого не было.
– Чертовщина, – снова сказал Корней. – Мы их слышали. Шуршали они тут и топотали. Вошли – никого. В окно, что ли, смылись?
– Не в окно, – за Алея ответил Воронов.
Алей расширенными глазами смотрел на лампу – тёплую настольную лампу в зелёном бархатом абажуре с рыжей бахромкой. Откуда в мёртвом мире электричество? Или папа носит с собой батарейки?
Минуту назад Иней что-то рисовал при этом свете…
На деревянных ногах Алей прошёл к столу и взял в руки неровно выдранный из альбома листок. Печатными буквами, мелко и криво на нём вывели: «Алечка забери меня отсюда пожалуста тут страшно».
Алей положил листок на место. Голова была пуста, в висках гулко звенело. Подошёл Летен, склонился над листком, прочитал и нахмурился.
– Несладко парню приходится, – вполголоса проговорил он и прибавил мягче: – Алик, возвращаемся.
Ему пришлось снова подтолкнуть оцепеневшего Алея и едва ли не за руку вывести из квартиры.
Внизу, в машине, Май сказал:
– Лёд. У меня дети маленькие. Прости. Это уже слишком.
– Понял, – ответил Летен. – Претензий не имею. Корень?
Корней хмыкнул.
– Экипироваться надо посерьёзней для таких сафари, – ответил он. – А так я спрыгивать не намерен.
– Ладно, – решил Летен и заглянул Алею в глаза. – Алик, на сегодня всё.
Алей отвёл взгляд. Он никак не мог прийти в себя, его начало потряхивать от нервного возбуждения, и соображать было трудно.
– Мы выручим твоего брата, – твёрдо сказал Воронов. – Корень прав: подготовка нужна. Дашь нам сутки?
– Я… – выдавил Алей и больше ничего не смог сказать, только судорожно кивнул.
– Как нам вернуться обратно?
Алей глубоко вдохнул и выдохнул. «Тоннель, – подумал он. – Из Листвы-два-прим в Листву». Его охватила отчаянная надежда, что Эн насытился и больше не станет издеваться над ним. Силы заканчивались, в глазах плыло. Он вцепился в кожаную обивку сиденья и подумал: «Сейчас ночь. Если не будет другого выхода, я позову Васю. Я позову Васю, он нас вытащит…»
