Но сигнал пришёл: тоннель был провешен. Алей ощутил настроение проксидемона: Эн что-то затевал. Он хотел играть с Вороновым и рассматривал Алея как инструмент, пока всё шло в соответствии с его замыслами, и он не собирался чинить препятствий. «Ладно, – бессильно согласился Алей. – Пускай хотя бы так», – а вслух произнёс:
– Нужно проехать чуть вперёд. Там будет стройка. Ворота открыты. Минуем стройку… и всё.
Корней молча дал по газам.
…Звёзды в небе загорелись одновременно с морем городских огней. Воздух наполнился звуками; казалось, можно было чувствовать вибрацию земли под колёсами сотен тысяч машин. Навигатор пикнул, найдя сеть, определил местоположение и сменил карту. Корней шумно выдохнул. Май потёр лицо ладонями.
Алею казалось, что он сидит и смотрит на дорогу, летящую навстречу. Осиянными стрелами возвышались небоскрёбы, похожие на космические корабли. Цепочки фонарей сливались в горящие нити, в золотые реки, текущие сквозь дрожащий, колеблющийся мрак. Проспекты сменялись тоннелями, многоцветье витрин – тишиной переулков. Город дышал; пульсировало его огромное сердце, гнало по жилам жаркую электрическую кровь. Дорога всё не кончалась. Скоро Алей перестал понимать, куда они едут и сколько им ехать ещё; он просто сидел и смотрел на привычный, родной, живой город, Листву, столицу Росы в одном из лучших во Вселенной миров.
В действительности он давно был без сознания.
Свет бил прямо в глаза. Алей зажмурился и почувствовал, как проваливается сквозь тахту, сквозь пол, сквозь перекрытия этажей – до самой земли. Казалось, толща бетона давит на грудь и мешает дышать. Он судорожно втянул ртом воздух и очнулся. Открыл глаза, уставился в потолок, пытаясь вспомнить, как он попал домой…
Люстра на потолке была чужая.
Алей наморщился и перевёл взгляд. Даже это оказалось нелегко проделать – такая слабость владела им.
Тахта тоже была чужая, и не тахта вовсе, а кровать. Напротив неё стоял стол, а за столом сидела незнакомая женщина лет тридцати, красивая яркой, редкостной красотой. Алей невольно залюбовался ею. Снежно-белая кожа незнакомки будто светилась. Тёмно-алые вьющиеся волосы она заплетала в косу, которую перебрасывала на грудь. Тонкое лицо её было спокойно и чуть печально.
– Проснулись? – спросила она с улыбкой, заметив его взгляд. – Доброе утро. Хотя сейчас вообще-то полночь. – Голос её оказался глубокий и нежный, певческий.
– Вы… – начал Алей и смолк: составлять слова во фразы было нелегко, а произносить их – и того труднее.
– Меня зовут Рябина Метелина. Можно просто Рябина. А вы Алей Веселин.
– Да…
Она поднялась из-за стола, подошла и присела на край постели.
– Вас привёз Летен, – сказала она. – Я врач.
– А… понятно. Я…
– Вы сознание потеряли, – Рябина помолчала. – Летен не говорит, что с вами случилось. Скорую вызывать запретил. А что я сделаю дома? Смотрю, вены у вас чистые, кровотечений нет, следов побоев нет. Летен говорит, что черепно-мозговой травмы не было, а было что-то вроде эпиприпадка, но вы не эпилептик. Так я и не поняла: эпилептик или нет?
Наверно, мысли Алея легко читались по его лицу, потому что Рябина сказала:
– Понятно, не эпилептик. Так всё-таки? Вид у вас истощённый. Вас держали в заложниках?
Она спросила это так просто, будто к ней уже десятки раз привозили истощённых обморочных жертв. Алей не успел с удивлением.
– Нет, – сказал он и помотал головой: – Нет, нет.
За этим скупым движением последовал новый прилив слабости, такой, что свет в глазах померк. Алей перестал чувствовать и понимать, проваливаясь в небытие, и Рябина сунула ему под нос ватку с нашатырём.
– Вас точно не били? – спросила она, когда Алей пришёл в себя. – Не надо обманывать, я ничего больше не спрошу.
«Нет», – подумал Алей; сил его хватило только на то, чтобы сделать едва заметный знак глазами.
Рябина нахмурилась и спросила:
– А ели вы в последний раз давно?
Алей прикрыл глаза и мысленно чертыхнулся.
С тех пор как админ Вася выпил его кофе – а было это вчера в середине дня, то есть уже почти позавчера, – у него во рту не было и маковой росинки. Последний раз он ел на отцовской даче, а с тех пор разве перехватил пару кусков. Или решил, что перехватил. Сегодня утром от тягостного волнения он не сумел впихнуть в себя завтрак. Потом пришёл черёд путешествий и приключений, едва не вылившихся в перестрелку… он спорил с проксидемоном, ему являлись видения, и один раз у него уже случился обморок…
– Блик! – одними губами проговорил Алей.
– Я вам сейчас чаю принесу, – сказала Рябина. – Очень, очень сладкого. Вы сколько дней не ели? Больше двух? Кивните, если да.
Алей отрицательно покачал головой.
«Чёртовы нервы, – думал он с досадой. – И нетренированность. То есть нет, я просто не ожидал, что этот режим работы потребует столько энергии… Мда. Измерять процесс ясновидения в калориях, кажется, ещё никому не приходило в голову. Хорошенькая была бы статья в женский журнал…»
Рябина вышла и вскоре вернулась с большой фарфоровой чашкой.
– Со сливками, – весело сказала она.
