Ясень сидел на старом, выцветшем до серого цвета диване бабы Зури – диван этот давно выбросили, теперь вместо него была тахта, – а баба Зуря стояла у стены, скрестив на груди руки, донельзя довольная, счастливая сыном. Тёмно-вишнёвая гитара гремела в ясеневых руках, сам он улыбался во весь рот и пел-кричал слова с таким вкусом, что невозможно было не подпевать.
– Не летай низко! – шёпотом повторил Иней. Он пожирал отца глазами и даже разрумянился чуть-чуть.
Алей отвёл взгляд. Томило в груди. «Папа не летал низко, – в тоске подумал он, откидываясь на подголовник кресла: люстра на потолке была старая-старая, та же, что на записи. – Папа не жил тихо. Папа… если бы ты был жив».
Гулко загремел дверной звонок.
Осень переступила порог.
На ней был светлый деловой костюм, в золотых волосах запутались искры, и в тёмной прихожей словно бы стало светлее.
– Привет, Алик, – сказала она. – Извини, что не позвонила, у меня телефон разбился. Прямо в сумке, кажется, в метро о поручень. Придётся новый покупать.
– Привет, – туповато ответил Алей.
Он умудрился совершенно о ней забыть.
Такое с ним случалось. Чем сильнее он нервничал, тем меньше информации получалось держать в голове. Пару раз из-за этого он даже проваливался на экзаменах… Но сейчас было хуже, чем экзамен. Намного хуже.
Из комнаты вышел Иней.
– Привет, – Осень улыбнулась ему, глянув мимо алеева плеча. – Алик, это кто?
– Это брат мой, Иней.
– Иней? Вы очень похожи.
Алей медленно обернулся. Иней стоял посреди коридора, глядя на Осень безо всякого выражения, как маленький робот. Не в силах отвязаться от сравнения их с двумя ИскИнами, Алей пробормотал:
– Инь, это Сеня, Осень. Мы работаем вместе. Вот, она в гости пришла… мы давно договорились.
Иней молчал.
Алей задержал дыхание, как перед прыжком в воду.
– Осень, – тихо сказал он, – пойдём выйдем, мне тебе кое-что сказать надо, – и добавил громче: – Иня, я щас приду!
…не получилось.
– Ладно, – сказал Иней равнодушно и чуть грубовато, – я пошёл, – влез в расшнурованные ботинки и рывком поднял с пола рюкзак.
Ни на кого не глядя, он вывалился в открытую дверь, задев Осень плечом, и скрылся на лестнице, не обернувшись.
Алей беспомощно смотрел ему вслед. Потом закрыл глаза и прислонился спиной к стене.
– Что-то случилось? – Осень коснулась его руки.
– Беда, – Алей вздохнул, не открывая глаз. – Брат… С отчимом поссорился.
– Это нормально, – Осень легонько сжала его пальцы. – Твоя мама не так давно вышла замуж?
– Полгода.
– Ему тяжело. Он уже совсем большой, привык жить втроём с вами.
Осень мягко переступила, выскальзывая из туфель, и стала ниже Алея. Тот обнял её.
– Ты грустишь, – утвердительно сказала Осень.
– Да.
– Что мне лучше сделать сейчас? Уйти, отвлечь тебя, утешить? Но я плохо умею утешать.
Сейчас, говоря о чувствах, она как никогда походила на компьютер… Алей понимал, что её слова искренни. Он вздохнул, зарываясь лицом в её мягкие благоуханные волосы.
– Только уходить не надо, – сказал он. – Пойдём лучше поужинаем. Я думал романтический ужин устроить, даже свечи купил…
– Подожди со свечами.
Осень взяла Алея за плечи и медленно, легко поцеловала. Руки её пробрались к его затылку, стянули резинку, скреплявшую вороной хвост. Осень расчесала пальцами алееву гриву и отступила на шаг, любуясь.
– Так мне нравится больше, – сказала она.
Алей усмехнулся.
– Я похож на парня из мультика?
– Да, – Осень, не глядя, заперла входную дверь. – Из моего любимого мультика. У него тоже был маленький брат с трудным характером.
– У Иньки не трудный!.. тьфу ты, горе, и правда трудный…
– Не переживай. Это нормально.
– Переживать – это тоже нормально, Сень.
– Ты прав.
– Ничего у меня не получилось, – тоскливо сказал Алей, уставившись в потолок. – Он ко мне пришёл за поддержкой. К старшему брату. А я хреновый брат. Всё… провалил.
– Прекрати. Он сам ушёл. Вам обоим нужно успокоиться. Тогда вы ещё раз подумаете и всё решите правильно. Так?
Алей тяжело вздохнул и сдался. С Осенью трудно было спорить.
– Так.
Она кивнула, улыбнулась краешками губ и притянула его к себе. Алей прикоснулся щекой к её бархатистой щеке и застыл так. Близость Осени успокаивала. В голове стало яснеть, по телу разливалось тепло. Он смежил веки.
– Пойдём в комнату, – сказала Осень ему на ухо, – не в коридоре же стоять.
