«Эн станет болтать, – закончил он про себя. – Может, скажет что-нибудь важное. Или многозначительно соврёт. А я лайфхакер, в конце концов, или нет? Я пойму. Если не пойму – поиграю с ассоциациями». Пару раз Алей и экзамены таким образом сдавал: ловил халяву, предельным поиском находя ответы. Не только с задачами удавалось справиться, даже с теоретическими вопросами. А разобраться в словесном мельтешении проксидемона должно быть проще, чем составить ответ по билету, который первый раз в жизни видишь.
Алей покрутил в пальцах статуэтку птицы, отодвинул клавиатуру к монитору и поставил попугая на стол перед собой.
– Проснуться и петь, – доброжелательно сказал Алей, – выходить на работу.
Эн отозвался мерзким скрипом и свистом. Так могло бы скрежетать нутро механизма. Птица оставалась металлической, но Алей почувствовал взгляд и улыбнулся.
– Ну же, – окликнул он, – выходи… Эрниксиан.
– Вот это другое дело, – немедленно отозвался тот.
«Ага, – с внутренним смешком подумал Алей, – попался!» Недаром титулы и звания самопровозглашённого демона стали первой ассоциацией с его именем. Сервис-программа страдала склонностью к самолюбованию.
Волна бриллиантовой зелени прокатилась по тельцу попугая от лап до макушки. На минуту перья его обрёли цвет старой меди, а потом металлическая скорлупка посыпалась с проксидемона тёмной, пачкающей графитовой пылью. Пыль повеяла по Алееву столу, быстро истаяла и пропала в разводах шпона.
Эн нахохлился и стал чистить пёрышки на шее. Переступил лапками, скосил на Алея желтоватый глаз и вновь предался своему занятию.
– Пора резать тоннель, – сообщил ему Алей. – Подлистовье, платформа «Девяносто первый километр», соседняя параллель, та, где стоит наша дача целая.
– Зачем тебе туда? – немедленно отозвался Эн.
– А почему ты спрашиваешь?
Эн прекратил чиститься и уставился на Алея. Некоторое время он пялился на него сначала одним, потом вторым круглым глазом; поняв, что реакции не последует, пренебрежительно свистнул и сказал:
– Такой умный парень, а собираешься сделать такую глупость. Интересуюсь, с какого перепуга.
– Перепуга? – Алей нарочито вскинул брови. – Какое тебе до этого дело? Я же тебе не нравлюсь.
Эн радостно захихикал.
– Не нравишься, ой не нравишься, – подтвердил он. – Я, может, даже позволю тебе сглупить, это будет весело. Мне, понимаешь, в твоих мыслях покопаться хочется – они смешные. Вася тоже смешной, но он мерзостный. А ты просто смешной. Ты думаешь, раз Осень Васю на тебя променяла, так ты уже ему и равен? А то и круче? Чингизид, надо же, – и он рассмеялся, каркая, как ворона.
– Замучил тебя Вася, – в тон демону продолжил Алей, – в клетке держал, кормить-поить забывал, вот у тебя характер и испортился. Ты, Эн, устроен просто, как валенок. Ткнут – верещишь. Не верещать тут нужно, а работать. Тоннель прокладывать отсюда-туда.
Демон взъерошил перья, растопырил крылья и раздражённо свистнул.
– Дался тебе этот тоннель, – проворчал он. – Думаешь, это приятно – по параллелям летать? Тебя на выходе рвать будет минимум три минуты. А ты поужинал, как нарочно. Бутерброд со шпротами съел. Вот это зря! Чем блевать шпротами, хуже нету, я-то знаю!
– Тебя Вася шпротами кормил? Нехороший человек, у-у-у.
– Дался тебе твой Вася! – заорал попугай, подпрыгнул и вторым рывком порхнул под люстру. Алей, сощурившись, смотрел, как он под ней летает кругами, задевая стеклянные подвески. – Вася! Вася! Здесь и там! Меня от него тошнит!
– Шпротами?
– Сука ты! – Эн уже визжал, насколько позволяло птичье горло. – Ненавижу вас всех! Гады, гады! Алей, ты же гад и подонок! Ты у Осени даже прощения не попросил! А она тебя любит. Она на тебя обиделась. А ты её не любишь, тебе всё равно, ты о ней даже не вспомнил. Ты её не заслуживаешь. Её даже Вася не заслуживает. Демиург в масштабе административного округа!..
«Ого, – подумал Алей. – Интересно. Это, похоже, правда. Кто же тогда над Васей? Админ столицы?»
Подвески люстры позванивали. Эн быстро запыхался летать и сел на спинку Алеева кресла. Крылья его нервно дрожали.
– А ты, – отрубил он, – а ты мелок. И жалок.
– Ты хочешь об этом поговорить?
– Да, я хочу об этом поговорить! – выдохнул Эн.
– Хочешь надо мной посмеяться?
– Ты смешон!
– И жалок?
– Жалок!
– По сравнению с тобой?
– По сравнению со мно… – начал демон и осёкся.
– Тоннель, – быстро сказал Алей, – провешен из Старого Пухова, улица Ленина, дом сорок, квартира восемь, в параллель к целой, негоревшей даче семьи Обережь, на платформу «Девяносто первый километр».
Повисло молчание.
Алей пристально смотрел на Эна.
Тот прятал глаза.
Алей выжидающе склонил голову к плечу.
– Провешен тоннель? – беспомощно переспросил наконец попугай. – Провешен? Провешен? Прове… ве-ве… Ах ты ж мать твою налево!..
