На этот раз демон не стал верещать и кривляться. Не было никаких спецэффектов, даже графитовая пыль не сыпалась. Алей только моргнул – и перед ним на столе уже стоял живой попугай. Маленькая птица с осмысленным нехорошим взглядом, персонаж злого мультфильма.
Не говоря лишнего, Эн задрал хвост и нагадил Алею на кухонный стол. «Понял твоё послание», – без раздражения подумал Алей.
Эн был только функцией, сервисной программой, средством. Алей хотел знать, куда и почему пропали отец с братом, и как их найти. Для этого ему приходилось ломать упрямство мультяшного попугая. Вот и всё. Алей догадывался: Эн хотел бы, чтобы победа в дурацком поединке стала для него самоцелью. Но тут уж попугая ждал неуспех.
– Что, – ласково спросил Эн, – побегал? Ну, хоть размялся. Спортом надо заниматься, Алик. Тогда, может, и догнал бы.
Алей помолчал. Потом спросил:
– Я сделал глупость?
– Ты и так не особо умный. Но когда тебя переклинит на чём-нибудь, ты вообще удручающее зрелище начинаешь собою являть.
– А меня переклинило?
– Ещё как переклинило, – Эн подпрыгнул, весело зачирикав. – Приятно смотреть. Про мать забыл, на девушку забил, работу бросил, на учёбу наплевал, даже Воронова, и того перестал бояться. В башке одна мысль и полторы извилины. Найти Иньку! Найти Иньку!
Попугай захлопал крыльями и изобразил фуэте. Алей медлил с ответом: он сосредоточился и вслушивался в ехидные Эновы реплики, пытаясь найти зацепку.
– Что-то мне подсказывает, – продолжал попугай, – что ты детективы не уважаешь. Алик, уважаешь детективы? Или только про жукоглазых пауков и бластеры? Нету в тебе детективной жилки, это первое, а что ума нету, так то не главное. Поэтому ты сейчас не то что бы в жопе, но аккурат посреди полей аэрации, а это тоже неприятно. У меня прямо сердце радуется на тебя смотреть. Ты стол собираешься вытирать вообще? Я на него насрал.
Медленным небрежным движением Алей взял Эна поперёк тельца и вытер изгаженный им стол его же перьями.
Демон так оторопел, что даже не попытался вырваться. На минуту он потерял дар речи, отпущенный, сел на задницу и оглоушенно закрутил головой вправо-влево. Алей смотрел на него без улыбки и ждал.
– Сука, – наконец сказал Эн, зашипев от бешенства. – Подлая тварь. Подонок. Ты мне сильно не нравишься, очень сильно. Не только тупой, но ещё и злобный.
– От такого слышу. Понравилось?
Демон вывалил на него телегу отборного мата.
– Кто тебе больше нравится, – ровно продолжал Алей, – Вася или я?
– Друг друга стоите, – выплюнул Эн, – подите потрахайтесь. Нравится тебе Васина попка?
– Как ты узнал, что я опоздаю?
Шипение Эна перешло в хрип, он вздыбил крылья и вытянул тощую шейку.
– Потому что ты тупая сволочь, которая не думает, а только хочет. Не спрашиваешь, зачем. Не хочешь знать, почему. Бегаешь и требуешь, чтоб ответили, как. И умные люди тебе отвечают, потому что думают – ты свой. А ты мечешься, как муха под стаканом, бьёшься в стекло.
– Ясно, – сказал Алей, – спасибо. В металл.
Когда метаморфоза завершилась, он убрал попугая с глаз подальше, перебрался в комнату и включил компьютер. Дымной тяжестью над душой нависала неудача. Алей пытался убедить себя, что в ней есть и надежда, ведь он всё-таки почти добрался до цели, он подловил демона на слове, тоннели провешивать научился. Но точно въяве стояли перед глазами чайное блюдце с раскрошенным в нём печеньем и куртка, повешенная на ручку лопаты. Они были и ушли насовсем – папа и брат. Бросили его. Не захотели встретить…
Алей покусал губу и обречённо подтянул к себе мобильный телефон.
– Осень? – осторожно проговорил он.
– Слышу тебя, Алик.
Она так и сказала – «слышу», не «слушаю», и ровный голос ИскИна чуть изменился, будто бы модулировал в другую тональность. Алей нервно впился пальцами в подлокотник.
– Осень, пожалуйста… я, в общем, извиниться… то есть, – он судорожно втянул воздух и услышал:
– Ты цел?
– Да, – ответил Алей с торопливым смешком, – вот, звоню же…
– С тобой всё в порядке?
– Да, то есть… ну…
– Я так и думала, – сказала Осень и озадачила его следующим вопросом: – Насколько серьёзные проблемы?
Алей недоумённо моргнул, в нерешительности сполз вперёд в кресле и перебросил телефон в другую руку. Он неожиданно осознал, что проблемы у него скорей эмоциональные, а в действительности всё куда лучше, чем могло бы быть.
– Ну, это… – глупым голосом сказал он и умолк.
– Видимо, не очень серьёзные, – заключила Осень. – Что же, я рада за тебя.
Алей снова моргнул, накрутил на палец прядь волос и засунул в рот солоноватый кончик.
– Осень, – наконец спросил он осторожно и ошарашенно, – ты на меня не сердишься?
– Я никогда не сержусь, – спокойно ответила его девушка-киборг. «Управляющая программа», – вспомнил Алей собственные давние ассоциации, и внезапно его посетила дикая мысль: что Осень, будто Эрниксиан, выдана ему каким-то вселенским админом, а то и менеджером высшего звена. «Вот только зачем?» – спросил он управленческие небеса и нелепо усмехнулся трубке сотового.
