В субботу утром случилось первое из них. В понедельник видения находились на пике яркости и чёткости. Во вторник Алей отправился искать из Старицы, и оказалось, что там предельный поиск вообще возможен исключительно в форме потока образов. Даже галлюцинации были после выхода. А дальше… дальше всё прекратилось. «Видения возникли спонтанно, помимо воли, – думал Алей. – Работа в Старице предполагает полный контроль над ними. По-моему, далековато мне до контроля. Но, может, того, что есть, достаточно… А что я, собственно, видел?»
Алей вспомнил.
Дыхание прервалось. Он застыл на месте и в следующий миг с размаху рухнул на тахту навзничь.
Он видел электричку, идущую по лесополосе сквозь туман. Над нею, как вымпел, следовал странный, невесть откуда вплывший вопрос «папа умер?» и ответ – «неправда».
«Я видел будущее? – потрясённо спросил Алей у потолка. Глаза вылезали на лоб. – Неделю назад я видел то, что случилось вчера?» Нет, как любой лайфхакер, он не впервые находил события будущего, но до сих пор он касался только предсказуемого – называл реализующийся вариант из ряда известных заранее. Возвращение отца и электричка из параллельного мира были будущим иного рода. Непредсказуемым. Немыслимым.
«Как работает наш собственный ассоциативный поиск?» – спрашивала когда-то Минамото Дейрдре, и никто не мог дать ей ответа. «Ткнуть пальцем в Господень потолок», – вспомнил Алей и беззвучно засмеялся. Потолок оказывался куда выше, чем все они когда-то могли представить…
«Есть множество параллелей, – думал Алей. – Они разные. Может, и время в них разное. Может, где-то время опережает наше на месяц-другой, и в этом заключается единственное существенное отличие. И все предсказания будущего, точные и неточные – результат контакта с этой параллелью, которая вовсе не обязана совпадать с нашей во всём… Чёрт, безумие какое-то. Фантастика. Вот бы Васю спросить. Интересно, ангелы Божьи брали с него подпись о неразглашении?.. А вот тем не менее, почему мне нельзя в Старицу?»
По старой привычке отличника, Алей ринулся на задачу, как ястреб на жертву. Он выбрал самый сложный и эффективный метод – «метод поражения» – и запустил цепочку.
Старица.
Код допуска. Договор о неразглашении. Ялик.
Ялик – большая компания… согласованные действия множества людей, хрупкая и мощная техника, уникальные программы.
Техподдержка.
Галактическая техподдержка…
«Я понял, – внятно сказал про себя Алей. – Я ещё обращусь к Васе, и он мне поможет. Но я хочу знать, почему меня уводит от Старицы!»
Уводит, уводит-ведёт… судьба несопротивляющегося ведёт, а сопротивляющегося – тащит; есть такая старая поговорка.
Судьба.
Про мужа или жену ещё говорят – «это твоя судьба». И про детей. И про родителей… не выбирают родителей, это судьба назначает их, плохих и хороших, и таких, которые могут вернуться через десять лет после смерти.
«Папа!» – Алей почти выкрикнул это в мыслях, но поиск ещё не закончился, и он не мог прерывать поток.
…Кто возвращается после смерти? Одна только нежить, зомби да вампиры.
Есть такой жанр – зомби-трэш. Или зомби-апокалипсис. Это когда всюду внезапно как повылезут зомби! И что хочешь, то ты с ними и делай. Есть такие фильмы, есть такие книги, но больше всего про это сделано компьютерных игр.
Компьютерная игра.
Обыкновеннейшее рубилово – найди зомби, убей зомби… или не обыкновенное; возможно, что даже не рубилово; не в этом дело. А в чём?
Захоронения токсичных отходов. Умершая земля под брошенными заводами. Начиная с «хвостохранилищ», которые навязались уму Алея когда-то при поиске Лёнькиной собаки Луши, этот ни с чем не связанный образ постоянно возвращался в его цепочки.
Жёлтый облупленный знак: предупреждение о радиации. В каждой второй игре ты его увидишь.
Редко ты увидишь его вне игры.
Лёгкие Алея судорожно втянули воздух. Алей надрывно всхлипнул, выгнулся, становясь на затылок и пятки; пальцы его судорожно комкали плед, сжимались до белизны. В глазах потемнело. Сердце стучало как бешеное, медленно, с пронзающей болью подкатывая под горло.
«Лучше бы я искал из Старицы», – успел ещё подумать Алей, потому что там, под зеленящимися кронами и лучистым вечно полуденным небом, видения сшибали с ног, но не обрывали дыхания. А потом мысли исчезли, и осталась только реальность – тяжёлая, вещная, настоящая.
…на деревянном столбе, на одном гвозде держался жёлтый облупленный знак: предупреждение о радиационной опасности. Мимо столба, лениво вихляя, ползла дорога – не дорога, две параллельные канавы, залитые грязной водой. Дорога рождалась из тумана и уходила в туман. Направо высокая трава ложилась навзничь, как ковёрный ворс, за полосой травы так же бессильно клонился почерневший забор, а за забором стояла страшная, слепая и гнилая избушка – вроде избушки Бабы-Яги.
Во дворике перед ней Ясень разбирал багажник старой красной «Листвянки», а на трухлявом крыльце перед отцом стоял Иней, маленький мальчик Инька, мертвенно бледный и такой испуганный, что Алей до крови прикусил губу, силясь подавить душевную боль.
– Папа, – спросил Иней несмело, – а мы зачем здесь?
