Это был заранее заготовленный ответ. Алей выпалил его, не задумавшись, и только потом осознал, как оборачивается дело. Даже мурашки по спине пробежали с опозданием.
И по второму разу пробежали, когда Алей услышал следующий вопрос:
– А колёсную технику провести сможете?..
– Это Май, – представил Летен небрежно. – Это Корней.
Май был немного выше сотоварища и тоньше в кости, отчего мощь его мускулатуры сильнее бросалась в глаза. Корней, в соответствии с именем, оказался тяжёлым и коренастым, с намечающимся пивным животом. Оба были голубоглазы, чисто выбриты, молчаливы и собранны. Всё же теперь, вблизи, Алей видел, что они не родня друг другу. Братья по духу, не по крови.
– Это Алей Веселин, наш друг.
Летен произнёс это так спокойно и весело, что Алей поёжился.
Протягивая руку, Май дружелюбно улыбнулся, но выражение его глаз не переменилось, осталось таким же отрешённо-пристальным, как будто Май сидел в засаде на опасную дичь. «Будем знакомы», – сказал он. Корней хмыкнул, покрутил головой на толстой шее и без лишних слов полез на место водителя.
– Куда поедем? – бодро спросил он.
– За город, – ответил Алей.
– «Загорода» много.
– Волоколамское шоссе, – наугад сказал Алей, хотя направление не имело значения.
– И далеко?
Алей помолчал. Май и Корней смотрели на него со снисходительным любопытством.
– Нужно свернуть на просёлочную дорогу, – сипло проговорил Алей. – Любую, главное – пустую. Если она будет в тумане – совсем хорошо.
Корней присвистнул и высунул голову из окна машины, смерив Алея ироничным взглядом.
– Хорошенькая задачка.
– Знаю.
– Спокойно, Корень, – сказал Летен с усмешкой. – Прокатимся чуток. Если повезёт, будет интересно.
– Ну ладно, – ворчливо согласился Корней и завёл машину. – Я обещал, Лёд, я еду, – сказал он Летену, – но шутки шутить я не подписывался.
– Никаких шуток, – ответил Воронов и внезапно прямо и жёстко посмотрел Алею в глаза. Алей невольно сморгнул, но не отвёл лица. «Лёд, – подумал он. – Друзья зовут его – Лёд».
– Хотел бы я, чтобы это было шуткой, – негромко сказал он.
Летен одобрительно кивнул и сказал очень мягко, почти успокаивающе:
– Решим.
Май устроился впереди, рядом с Корнеем, а Воронов подбородком указал Алею на заднее сиденье. Алей сел, поставив рюкзак между колен. Виском он чувствовал внимательный, испытывающий взгляд Летена. Взгляд требовал обернуться и ответить, но Алей застыл в оцепенении, вызванном не то внезапной робостью, не то необъяснимым упрямством. Он смотрел в подголовник водительского кресла и крепкий бритый затылок Корнея над ним. Краем глаза он видел чеканное лицо Мая, которое теперь выражало рассеянную безмятежность. «Кто они?» – спрашивал Алей у ассоциативного потока, и поток отвечал простой цепочкой, ради которой к нему можно было и не обращаться.
Похожие как братья.
Братва.
Алей вспомнил, что у себя в Сибири, до того, как стать сильным мира, Воронов отметился в череде неприглядных дел.
Но Май и Корней не были бандитами, их побратимство имело другую, благородную природу. «Десант, – думал Алей. – Летен служил в воздушно-десантных. Они похожи на десантников. Но они намного младше его. Лет на пять, а то и больше. Они не могут быть сослуживцами».
Будь в распоряжении Алея ноутбук с интернетом, он мог бы поработать с Яликом и кое-что выяснить о биографиях Вороновской братвы. Но компьютера не было, да и поважнее задача стояла перед Алеем сейчас.
– Поехали, – сказал наконец Воронов и добавил: – посмотрим.
Корней тронул машину с места так мягко, что движение почти не ощущалось. Алея мгновенно укачало. За тонированными стёклами поплыли назад старые деревья двора, качели и горка, скамейки и кусты шиповника и маленькая сгорбленная Медь Морошина, гулявшая под руку со своим седым уже сыном. Корней спросил у Мая, как отсюда лучше выезжать на окружную автодорогу, и Май стал тыкать пальцем в экранчик навигатора, читая карту. Беззлобно чертыхаясь, Корней развернулся в тесном проулке и повёл на проспект.
Алей откинулся назад, прикрыл глаза: его мутило, то ли из-за слишком совершенных амортизаторов иномарки, то ли из-за близкого присутствия Воронова. Вспоминалась картина, пригрезившаяся в день их знакомства: атомный реактор в мощном защитном кожухе. Ничего нельзя было прочитать по лицу Воронова, казалось, он дремал с открытыми глазами, но бодрствовала его грозная воля и работала мысль…
«Я чувствую», – вдруг понял Алей, и от потрясения его даже перестало тошнить. Плечи передёрнуло холодком. Он беззвучно перевёл дух, стараясь не показать волнения. Не то что бы эффект оказался для него совсем непривычным: такой же возникал, когда Алей в поисках чьего-нибудь Предела применял поисковый метод, основанный на субъективных ощущениях и эмоциях. Но он запускал такой поиск больше из любопытства, чем в практических целях, и получал впечатления самые общие. А сейчас… сейчас картинка сделалась очень чёткой. Очень качественной – как лучший дивиди в сравнении с оцифровкой видеокассеты.
Алей чувствовал ход чужой мысли.
