Марина села в автобус и приехала в самый центр города. Прогулялась по площади перед зданием администрации, любуясь панорамой Алушты с высокого места. Дошла до симпатичного храма в окружении стройных кипарисов: православного, но построенного с элементами готики. Прошла тихой улочкой и оказалась на людной улице, ведущей к центральной набережной. Полюбовалась магнолиями с пышными белыми цветами. Перешла на другую сторону и остановилась напротив здания, знакомого по фотографиям. Дача «Голубка» – постройка девятнадцатого века. Здесь будущий император Николай Второй встречался с принцессой Аликс, приехавшей к нему в Крым. Она прибыла в Алушту из Симферополя, он – из Ливадии, где находилась царская резиденция. Позавтракали в этом особнячке, потом сели в коляску и поехали в Ливадию. А позже здесь останавливался Сталин, спешивший на Ялтинскую конференцию в феврале сорок пятого года. Думал ли человек, строивший для себя эту дачу, что она станет исторически местом? Наверняка нет…
Марина двинулась дальше и вскоре оказалась в длинном торговом ряду. Купила три ароматных мыла в красивых упаковках и кое-что из косметики. Заглянула в соседнюю палатку и увидела картины из ракушек: цветной фон, а на нем – причудливые цветы и колосья. Сердце болезненно сжалось: ведь именно такие картины украшали прихожую в Костиной квартире. Марина еще подумала тогда, что надо купить такую картину себе и повесить дома. Но теперь она сомневалась, стоит ли. И картину, и стеклянную мыльницу с ракушками и водорослями внутри, и настенное панно из дерева в виде виноградных плодов и листьев. Потому что эти предметы теперь ассоциируются у нее с Костиком.
Она пошла дальше. И оказалась прямиком у Ротонды – туристического символа Алушты. Полюбовавшись гармоничным сооружением с белыми колоннами, Марина свернула вправо, думая прогуляться вдоль набережной. И ощутила желание поскорей уйти. Сколько народа, о господи! И все такие веселые, с возбужденно горящими глазами.
«Не люблю бывать на центральной набережной в сезон, – вспомнились ей Костины слова. – Другое дело – весной или осенью. Или зимой, когда на берег обрушиваются огромные штормовые волны. Смотришь на них, слушаешь их грохот и не можешь заставить себя уйти. Как оно завораживает – это вывернутое наизнанку море…»
Постояв в нерешительности, Марина свернула с набережной. Зашла в парк, но и там было слишком многолюдно. Балда! Чего ее понесло на этот праздник жизни, который так диссонировал с ее настроением? Нужно было не сюда ехать, а пойти по музеям писателей. Есть такие в Алуште – Шмелева и Сергеева-Ценского, как раз и находятся в Профессорском уголке. Там бы она действительно развеялась и отвела душу за разговорами с умными людьми. Но теперь было поздно – все уже закрыто.
Той же самой дорогой Марина вернулась к остановке. Увидела нужный ей автобус и поспешила заскочить в него. Плюхнулась на свободное место у окна и облегченно вздохнула.
«Вывернутое наизнанку море, – с сарказмом повторила Марина про себя Костины слова. – Это ты мне, зараза, вывернул душу наизнанку! Зачем я сюда приехала?! Развлекаться и подлечивать нервы. А вместо этого…»
Махнув с досадой рукой, она устремила взгляд за окно.
На последнем курсе института у Марины закрутился роман с женатым мужчиной.
Вышло это случайно или, точнее сказать, по недоразумению. Марина всегда избегала отношений с женатиками. Но в этот раз она слишком увлеклась, и ей даже в голову не пришло спросить Виталика, женат он или свободен. Может, он и не стал бы ей врать. Да он и не говорил, что свободен. Просто Марина не спрашивала, а он не упоминал про жену. А чего про нее говорить-то? Виталик тоже влюбился и потерял голову от страсти. Конечно, ему и вспоминать не хотелось про жену в минуты свиданий с Мариной.
Знакомство случилось в метро. У Виталика сломалась машина, и он чувствовал себя в метрополитене беспомощным, словно провинциал, впервые приехавший в столицу. Заблудился в переходах на одной крупной станции, и там-то они познакомились. Вскоре Виталик починил свою тачку и подрулил за Мариной к институту. Роман закрутился стремительно, за считанные часы. Две недели восхитительного безумия! А потом Марина приехала на выходные домой. Выслушав ее восторженный рассказ о Виталике, мать побледнела и испуганно всплеснула руками:
– Да он же наверняка женатый! Тридцать лет, офицер… Разве такой может быть холостым? Они же все женятся рано, не успев отучиться в училище.
У Марины возникло ощущение, будто на нее обрушилась ледяная лавина. Она вспомнила некоторые странности в поведении Виталика и поняла, что мать абсолютно права.
– Да, я женат, – признался Виталик, глядя на нее виновато и растерянно. – Маринка, какая же я сволочь! Надо было сразу сказать тебе, еще в первый вечер, чтобы все было честно. Но я думал, что ты сама догадалась. Мне казалось, что не догадаться было нельзя, что у меня на физиономии написано – «разбитной женатик»…