– Вот-вот! – рассмеялся он. – Постараюсь не вести себя, как типичный мужской шовинист. Кстати, о подарках.
Он открыл висевшую на плече барсетку и достал коробочку с духами.
– Это… мне? – потрясенно выдохнула Марина.
– А кому же еще? Небольшой презент от меня – в знак нашего примирения.
– Спасибо, – промолвила Марина.
– Надеюсь, тебе понравится. Сложно выбирать женщине духи, не зная ее предпочтений. И, наверное, так тоже не делается, – он озорно улыбнулся. – Но я все-таки отважился выбрать по своему вкусу, рискуя тебя разочаровать.
– Никакого разочарования нет: я знаю эти духи и я очень растрогана, – Марина поцеловала его в щеку. – И этот аромат как раз сочетается с запахами крымской природы.
– Мне тоже так показалось. Ну а теперь скажи: ты будешь перебираться ко мне?
– Да!
– Ура! – Костя схватил ее в объятья и слегка приподнял от земли. – Тогда беги поскорее собирайся! Много вещей не бери, а то прокопаешься, а мы и так потеряли целый день.
Марина не заметила, как взлетела на третий этаж. Быстро собрала пакет, выскочила из номера и, уже оказавшись у лестницы, вспомнила, что не замкнула дверь. Вернулась назад, замкнула свой номер, положила ключ в сумочку и снова направилась к лестнице – теперь уже не бегом, а спокойно, мысленно усмехаясь над собой и дивясь своему волнению.
Потеряла голову от радости! И из-за чего? Только из-за того, что мужчина, которого она знала без году неделя, снова будет с ней. Неужели она успела так сильно привязаться к нему? Это казалось немыслимым и слегка нелепым. Хотя поведение Кости тоже поражало. Это же надо – потратился на дорогие духи! Мог бы и не тратиться, она бы и без подарков с ним помирилась. Но Костя ведь с самого начала не жалел для нее времени и денег, так что удивляться нечему. Разве что самому их роману, тому, что они каким-то чудом сошлись, а теперь снова вместе.
И она тоже постарается не допустить, чтобы они рассорились. Больше никаких обид, придирок по пустякам и претензий. У нее осталось так мало времени – всего лишь пятнадцать дней. И нужно быть законченной дурой, чтобы позволить хотя бы одному из них пропасть даром.
Войдя в Костину квартиру, Марина на секунду зажмурилась, вдыхая запах дома. Потом огляделась, радостно узнавая обстановку. Сбросила босоножки, прошла через комнату на лоджию, окинула восторженным взглядом пейзаж. Вернулась в полутемную комнату, подняла руки вверх и расслабленно, сладко потянулась.
– Что? – Костик лукаво прищурился. – Рада, что снова у меня?
– Безумно, – призналась Марина.
– Ну вот, – Костя посмотрел на нее с ласковым упреком. – И скажи мне: стоило так выпендриваться вчера?
– Это я выпендривалась?
– А кто же еще? Ты, моя радость, конечно. Ну-ка, давай раздевайся! – он сел на разложенный диван. – Снимай платье и трусики. И ложись ко мне на колени, голой попкой вверх.
– Зачем? – Марина почувствовала, как к лицу приливает жар.
Костя окинул ее насмешливым взглядом:
– Буду от феминизма лечить. Испытанным дедовским способом.
Марина нервно сглотнула. Сердце учащенно стучало, лицо загорелось сильней. Хорошо, что на лоджии спущены жалюзи, и в комнате полумрак: иначе она бы, наверное, просто провалилась сквозь землю. Возбуждаться от его приказов, от командирского голоса, от обещаний всыпать ей по попке… О, как это позорно!
– Что? Напугалась? – Костя рассмеялся. – Не бойся: я всего лишь легонько отшлепаю тебя.
Не отваживаясь смотреть на него, Марина стянула сарафан. Потом сняла трусики и подошла к Косте.
– Ложись! – он хлопнул себя по коленке. – Давай, моя девочка, смелее.
Все так же не глядя на него, Марина устроилась на его коленях. Костя пробежался руками по ее волосам и спине, накрыл попку ладонью. Сжал одну половинку и нежно потискал ее. Подразнил пальчиками промежность, заставив Марину застонать и задвигать попкой. Как стыдно было так лежать перед ним, когда он одет! Но эта неловкость только усиливала возбуждение.
Костя вдруг прекратил ее ласкать. Сердце Марины подпрыгнуло и затрепетало – в волнующем предвкушении того, что сейчас последует.
– Кто тут у нас слишком независимый? – он легонечко шлепнул ее. – Кто вечно строит из себя неприступную даму? – новый звонкий шлепок, чуть сильнее первого.
– Никого я из себя не строю, – пробормотала Марина каким-то чужим голосом. – Я такая, как есть.
– Нет, – возразил Костя. – Ты именно строишь из себя. Потому что считаешь, что так надо. А надо быть проще и естественней.
– Но мне ведь уже не двадцать…
Новый крепкий шлепок заставил ее тихо ойкнуть.
– Не двадцать, – сказал Костя. – Но и не пятьдесят. А ты себя раньше времени записала в «женщины среднего возраста»… И пора бы уже понять, какой кавалер тебе нужен и что ты от него хочешь!
Он наклонился, пытаясь заглянуть ей в лицо.
– Маринка, ты знаешь, что у нас все могло завязаться еще в первый день? Когда ты только приехала. Но ты же, черт побери, все время смотрела мимо меня и избегала встречаться со мной взглядом.
– Это ты не смотрел на меня!
– Неправда! Ты просто не хотела замечать. Ну, признавайся, я прав?
– Да, – пробормотала Марина, пряча от него лицо.
Костя рассмеялся.