– Вот, если так, почему не попыталась помириться с Мишкой? – спросил он, пожимая плечами. – Сказала бы, что сильно напилась и не помнит, что делала. Он мог бы пойти на примирение, потому что она ему очень нравится: это было видно.
– А ты бы на его месте помирился?
– Почему бы нет? Ведь отношения не настолько серьезные, чтобы переживать из-за женской измены, считая ее предательством.
– Интересно, – задумчиво протянула Марина. – Выходит, что того, кого не особенно любишь, легче простить?
– А разве у тебя не так? Почему ты прощаешь своего мужа за измены: из большой любви или потому, что тебе на него похер?
– Я бы не сказала, что мне на него совсем похер…
Марина почувствовала, как лицо начинает предательски гореть. Она не собиралась рассказывать, что муж изменяет ей, но Костя все-таки вытянул у нее признание. Конечно, это было понятно и так, но не хотелось же говорить прямо!
– Маринка, прости меня, – Костя сжал ее руку. – Зря я упомянул про него и испортил тебе настроение.
– Не испортил, – возразила она. – Но я только не понимаю, откуда такая настойчивость. Ей-богу, ведь не можешь же ты ревновать меня к мужу!
На секунду он отвел глаза. Потом посмотрел на нее с беззаботной улыбкой и пожал плечами.
– Не знаю. Просто… Обычно замужние женщины любят обсудить с любовником своих благоверных.
– Зачем?
– Чтобы получить одобрение своим действиям. Услышать от другого мужика, что от такого козла, как ее муж, грешно было не загулять.
– Понятно, – рассмеялась Марина. – Но мне… мне-то это одобрение не нужно! Я и так знаю, что веду себя правильно.
Костя остановился и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Ты его не любишь, – убежденно проговорил он. – И не уважаешь.
– Можно ли уважать мужа, который тебе изменяет?
Костя покачал головой:
– Мужа не начинают презирать лишь по факту измены. Должно быть что-то еще. Он должен уронить себя в глазах жены. Повести себя недостойно, нелепо или смешно.
– Но как можно сохранить достоинство, если ты, например, привел любовницу домой, а жена застукала тебя с ней?
– Не знаю, – в глазах Кости появились веселые огоньки. – Мне сложно представить себя в такой ситуации. Наверное, никак… Но кто заставлял его ставить себя в такую идиотскую ситуацию? Собственная глупость?
– Или жадность: не захотел тратиться на гостиницу. Я как раз недавно написала об этом стебный рассказик в журнал.
Марина секунду помедлила, собираясь с мыслями.
– «Первое, что бросилось Диане в глаза в квартире Валерия – грязные женские сапоги и пачка лоперамида на тумбочке с отломанной ручкой. Сапоги произвели особенно удручающее впечатление. Набойки на них были стоптаны, да и сами сапожки выглядели так, будто их носят, как минимум, третий сезон. Диана невольно испытала сочувствие к сопернице, а заодно – бурное негодование на Валерия. Это же надо – не купить жене новых зимних сапог! Прямо как ее собственный муж – жадюга и раздолбай»…
– Маринка, ты язва! – Костя расхохотался. – Любую романтику опошлишь.
– И зачем я тебе это рассказала? – криво усмехнулась она. – Теперь ты, чего доброго, будешь бояться меня.
– Нет, – возразил он. – Чего мне тебя бояться? Есть два типа язвительных женщин: кактус с колючками и роза с шипами. Ты, конечно же, роза, – он обнял ее и нежно поцеловал.
Как странно! Он часто говорит про цветы и при этом не дарит их ей. А между тем жадность – это последнее, в чем можно его упрекнуть. Человек-загадка, как верно сказала Наташка.
– Кстати, чем там закончилось все? – поинтересовался Костя. – Диана прониклась к Валерию глубоким презрением и решила порвать с ним?
– Ага, – кивнула Марина. – Угадал.
– Немудрено угадать, – Костя усмехнулся.
Марина огляделась:
– Кажется, мы отстали от группы.
– Пойдем прямо к фонтанам: наши, наверное, там… Не сердишься, что пропустила из-за меня пол экскурсии?
– Нет, – покачала она головой. – Экскурсия, конечно, интересная, но общаться с тобой интересней.
Когда они плыли назад, солнце заходило за горы. Стоя на открытой палубе, в самом ее конце, Марина любовалась роскошными пейзажами побережья, не в силах отвести от них взора.
– Господи, как красиво! – воскликнула она. – Дух просто захватывает. И как далеко все видно! Мы уже подплываем к Алуште, а Медведь-гора до сих пор – словно на ладони. А голубые горы на востоке кажутся волшебными миражами…
– Это не миражи, – ответил Алексей Алексеевич, – а горы Восточного Крыма. Если выйти в открытое море напротив Алушты в хорошую, ясную погоду, можно охватить взором все побережье от Аю-Дага до мыса Меганом, что находится после Судака. Конечно, при хорошем зрении, а не таком, как у нас – тружеников пера и компьютера, – он скромно рассмеялся.
– Бинокль можно взять, – с улыбкой заметила Наташка. – Кстати, хорошая идея!
Внезапно кепку Алексей Алексеича сдуло за борт, в лазурные пенящиеся волны. Наташка ахнула и сочувственно посмотрела на него.
– Не будем расстраиваться из-за такой мелочи, – с позитивной улыбкой произнес Алексей Алексеич. – Море забрало старое. Значит, берега принесут что-то новое и прекрасное! – он многозначительно посмотрел на Наташку.