И вот, эти две установки – «лучше будь один, чем вместе с кем попало» и «бабе завсегда лучше при мужике» – породили в душе Марины некоторый разлад. С одной стороны, она была нацелена на замужество, с другой – не могла выйти за человека, не казавшегося ей идеальным.
А между тем, выживать в суровых условиях мегаполиса без мужской поддержки было нелегко. Возвращаться же после института в «родные турлы» Марина категорически не желала. Точнее, не «не желала», а не могла.
Ах, эта Москва! Как поется в песне группы «Танцы минус»:
Город – сказка, город – мечта,
Попадая в его сети, пропадаешь навсегда,
Глотая его воздух простуд и сквозняков
С запахом бензина и дорогих духов…
По правде говоря, Марине больше нравился Питер, нежели Москва. Но учиться в Питере она не могла: не позволяли финансы, и Марине не хотелось надолго разлучаться с родными. Питер был слишком далеко от ее родного городка, а Москва – близко.
Марина хотела остаться в Москве не только потому, что привязалась к ней за годы учебы. Она панически боялась провинции, боялась погрузиться в ту самую реальную жизнь, которую имела удовольствие наблюдать с детских лет. И еще было страшно, что она не встретит в своем городе достойного мужчину, как это случилось с мамой.
И не только с мамой. Приезжали в их городок в восьмидесятые годы по распределению молодые учительницы. Интересные, умные, интеллигентные дамы. Две из них так и не вышли замуж, остались старыми девами. Одна, достигнув тридцатилетнего возраста и поняв, что мужа не светит, родила от женатого любовника. Удивительно, но никто из местных обывателей ее не осудил – напротив, все говорили, что она поступила правильно. Ведь не молоденькая уже девушка, а взрослая баба, а взрослой бабе полагается состоять, если не при муже, то хоть при ребенке.
В Москве, понятное дело, шансов найти мужа было намного больше. Вот только для Марины и здесь все оказалось непросто. Однокурсницы одна за другой выскакивали замуж: как правило, за москвичей с квартирами. А что ж? Провинциалки – они такие. Не привередничают, как москвички, имеющие за спиной прочный тыл – родителей с жильем и деньгами. Попался мало-мальски подходящий жених – берут, не раздумывая.
И лишь такие привереды, как Марина, не желали хватать «мало-мальски годное». Однокурсницы не понимали ее и с насмешливым соболезнованием твердили, что нужно снижать планку. Но некоторые рассуждали иначе.
– Не слушай ты наших деревенских клуш, – сказала как-то Марине ее однокурсница Жанка. – Им с детства вдолбили установку: главное, чтобы в доме были «штаны», а что за «штаны», не принципиально. А я вот решила не гнаться за женихами разряда «третий сорт не брак», а искать состоятельного любовника, чего и тебе советую. Приподняться за его счет, закрепиться в Москве, купить собственное жилье… Ну а потом уж и думать о замужестве. Видишь ли, Марин… Поговорка «деньги к деньгам» придумана не спроста. Кому мы сейчас нужны – нищие девочки из провинции? Разве что таким же, как сами – третьесортным. А вот когда будет своя квартира, приличная работа, то и женихи станут попадаться другие.
Марина находила рассуждения подруги разумными. И впрямь, «лучше быть фавориткой короля, чем женой бедняка», особенно если этого бедняка ты не слишком уважаешь и любишь. Вот только, когда ей представился шанс обзавестись состоятельным покровителем, она от него отказалась.
Материальная помощь от мужчины – это, конечно, прекрасно. Но ведь при этом еще необходимо, чтобы тебе было приятно ложиться с ним в постель, чтобы ты могла его уважать, чтобы…
В общем, понятно: чтоб было не только по расчету, но и по любви. Или хотя бы по сильному влечению.
То есть она жаждала невозможного. А точнее, затея с поиском состоятельного любовника была не для нее. Так же, как и брак с человеком, которого не достаточно любишь, уважаешь и ценишь.
Ничего не оставалось, как пробиваться в Москве в одиночку и терпеливо дожидаться принца. И вот он, наконец, появился – два с половиной года спустя после того, как Марина окончила институт. Умный, интересный, достойный. Не «мало-мальски подходящий», а подходящий Марине буквально во всех отношениях: и по менталитету, и по интеллекту, и в сексе. Словом, настоящая вторая половинка, родственная душа…
Но все оказалось иллюзией.
Ну почему, черт возьми, почему же так получилось?! Ведь были же поначалу и любовь, и душевная близость…
Может, надо было лучше пасти мужика, может, участие в «битве за мужика» – неизбежность, если не хочешь остаться у разбитого корыта? И правы были провинциальные кумушки, ох как правы!
Да, наверное, надо было пасти. Но если не хочется, если тебе это до отвращения противно?
Марина стала читать феминисток. Она соглашалась с ними далеко не во всем, но было приятно видеть, что многие женщины относится к «битве за мужика» с таким же отвращением, как и она. И она все больше приходила к убеждению, что нельзя жить с мужчиной, который не уважает тебя должным образом и которого ты не уважаешь сама.