И Марина сделала то, что давно представляла в фантазиях. А потом там, в тесной упругой «дырочке», вместо языка оказался уже ее палец, в то время как ее губы снова ласкали его плоть. Она чувствовала, как его дыхание становится прерывистым, как мощно нарастает его возбуждение, и сама испытывала возбуждение вкупе с небывалым восторгом. Он
Костя резко вздрогнул всем телом, из его груди вырвался хриплый стон. А потом Марина почувствовала, как его семя наполняет ей рот, и начала с наслаждением глотать его, словно вбирая в себя частицу души любовника, который так безоглядно доверился ей.
Потом она лежала на груди у Кости. Он перебирал ее волосы и поглаживал плечи, а она все не решалась глянуть ему в глаза.
Наконец, подняв голову, она увидела на его лице задумчивую и счастливую улыбку.
– Зря ты так боялась признаться, – проговорил он. – Потрясающие, сильные ощущения, каких я еще никогда не испытывал. И хоть я чуть не сгорел со стыда, я рад, что ты на это решилась, – он рассмеялся и благодарно поцеловал ее в губы.
Вздохнув с невероятным облегчением, Марина снова прижалась к нему, пряча на его груди пылающее лицо.
– Марина! – позвал ее Костя. – Можно… не совсем приличный вопрос? Только обещай, что не обидишься и не разозлишься.
– Не обижусь, спрашивай.
– Ты кого-нибудь ласкала так раньше?
– Нет. Серьезно нет, Костя!
– Я верю: иначе бы так не смущалась… Да нет! Мне не было бы неприятно узнать, что ты делала так и другим. Просто… ведь получается, что тебе хочется пробовать со мной что-то новое, да?
– Да, – прошептала она ему в шею. – Хочется пробовать… все, что я представляла в фантазиях, но за целую жизнь так и не попробовала в реале.
– За целую жизнь, – повторил Костя с ласковой иронией. – Ты говоришь так, будто ты уже старая. А на самом деле у тебя еще вся жизнь впереди. И лучшие годы молодости тоже, – он приподнялся и внушительно посмотрел ей в глаза. – Главное, чтобы ты сама поверила в это. И выкинула из головы эту бредовую мысль, что в тридцать лет что-то поздно менять. Не поздно. И вовсе не так рискованно, как кажется на первый взгляд. Гораздо опасней продолжать двигаться по тупику, не пытаясь вырулить на хорошую, правильную дорогу… Ты понимаешь, о чем я?
– Да, – отозвалась она с легким изумлением.
Он снова обнял ее, крепко поцеловал и поднялся.
– Ну, давай одеваться, а то просидим целый день в квартире. Куда ты хочешь поехать?
– Мне хочется… куда-нибудь в горы.
– В горы, – повторил Костя. – Поехали на экскурсию в заповедник! Я был там два года назад, но с удовольствием прокачусь еще. Там здорово: потрясающая природа и обалденный воздух. А какие виды со смотровых площадок! Словами не передать. Только дорога петляет по краю пропасти… Не испугаешься?
– Но я же там буду с тобой. А кто меня лучше успокоит?
Он замер посередине комнаты. И она почувствовала, что тонет в его глазах, как в штормовом море. Ей сделалось жарко, сердце затрепетало. Казалось, он сейчас скажет – то, что она хочет и одновременно не хочет услышать, потому что панически боится.
Словно прочитав ее мысли, Костя усмехнулся и глубоко вздохнул.
– Ну что ж… Тогда собирайся! Отправимся именно туда…
На другой день, в одиннадцать утра, Косте позвонили на сотовый.
– Дядька загремел в больницу. Возможно, предстоит операция. Мне нужно прямо сейчас ехать в Ялту, – он посмотрел на Марину с беспокойством. – Ты сильно расстроилась?
– Нет, – улыбнулась она. – Поезжай и не думай обо мне.
– Я постараюсь завтра приехать.
– Как получится, Костя. Не надо спешить назад только из-за меня! Я вообще не скучаю одна, а тут со мной будет Наташка.
Возле пансионата они расстались. Марина решила не идти на пляж, а вместо этого сделала то, что собиралась давно, да все не получалось – сходила в музей Сергеева-Ценского. Осмотрела дом писателя, который он построил своими руками и где прожил полвека, прогулялась по обширному парку с кипарисовой аллеей и лавандовыми лужайками. Возвращаясь назад, постояла возле домика Ивана Шмелева, мысленно возмутившись, что он принадлежит частным лицам и музей знаменитого классика находится не здесь, где ему полагается находиться по совести, а в другом месте.
Потом вернулась в пансионат, неспешно поднялась в номер. Разложила на столике приобретения последних дней – сувениры, украшения и красивые морские камушки – и принялась ими любоваться. Бережно потрогала ожерелье, купленное для нее Костей. Оно было прелестно, и Маринин взгляд сразу выделил его в длинном ряду. Ограненные прозрачные кристаллы, чередующиеся с шариками из розового «кошачьего глаза», и два крупных, продолговатых камня мутновато белого-цвета, с интересным природным рисунком. Эти два камня и пленили больше всего Марину: они были словно живые, говорящие.