– Нет, Артур, нет! Ты будешь с ними общаться…
– Если она мне даст. А она запросто может не дать, и я ничего не смогу поделать. Что я могу против них? Ничего…
Артур разрыдался, уронив голову на руки.
– Какой же я был дурак, что не послушался твоего совета и обзавелся детьми раньше, чем хорошо узнал натуру Алины, – с горечью сказал он. – А теперь… теперь я связан детьми: это единственное светлое, что есть в моей жизни. Не представляю, как я смогу без них жить. Ты… ты не понимаешь! Не можешь понять, потому что у тебя нет детей.
– Но что же тогда делать? – спросил Костя. – Продолжать жить с Алиной, терпя унижения, ради детей? Так ведь тоже, черт возьми, нельзя!
– Да, – обречено подтвердил Артур. – Это – тупик, из которого мне уже не выбраться.
– Но ведь продолжать ехать по тупику тоже нельзя, – сказал после продолжительного молчания Костя. – Тупик – это не путь.
Разговор кончился ничем. Но постепенно, под влиянием брата, у Артура крепла решимость изменить свою жизнь. Впрочем, решимость – это сильно сказано: откуда ей взяться у безвольных, сломленных людей? Но появилось мужество отчаяния – некоторая замена решимости.
С Алиной ничего не налаживалось. Артур знал, что она не перестала встречаться с любовником. И любовник был уже новый, то есть было ясно, что она не уймется, что ее охватила жажда впечатлений. Правда, Артуру она тоже норовила изредка «дать» – сам он инициативы не проявлял. Но «взять» не получалось.
– Это конец, да? – в отчаянии спрашивал он брата. – Я больше не мужик?
– Нет, – отвечал Костя. – Это… всего лишь указатель судьбы! Когда ты расстанешься с Алиной, все наладится. Ты не импотент, просто… Как может вставать на женщину, которую ты ненавидишь? У меня бы тоже не встало.
– А жить? Где, как я буду жить?! Я же сразу потеряю работу – они это устроят.
– Будешь жить со мной. И работать будешь со мной. Я тебя никогда не брошу, – Костя убедительно посмотрел на брата. – Никогда, слышишь? Черт побери, ты же меня знаешь! И наследников у меня нет, кроме тебя, – не слишком весело пошутил он. – Я даже составил завещание в твою пользу, чтобы мать не могла, в случае чего, на тебя давить. А жениться я пока не собираюсь. И вообще, скоро лето, – он посмотрел на брата многообещающим взглядом. – Разведешься до лета, и тогда знаешь, куда мы махнем?
– Нет…
– Вот болван! Мы с тобой закатимся на все лето в Ялту, к дяде Ивану. Давно меня зовет, да все не соберусь. Ну, теперь уж точно поедем! Там ты отдохнешь, Артур, наберешься сил от природы. И никто не будет мешать, напрягать: дядька ведь один живет, и он – понимающий человек.
Поддерживать брата, вернее, тянуть его на себе, Косте было непросто. Именно в этот период шел псу под хвост его бизнес – плод неустанных трудов последних четырех лет. Но об этом нельзя было говорить брату. Костя уже продал свою квартиру, где они с Артуром коротали вечера. Продал с уступкой, дешевле, чем можно было продать. Условием денежной уступки было разрешение жить в квартире в течение полугода – Костя очень надеялся, что Артур разведется раньше этого срока.
И вдруг, в один хмурый февральский день, на Костю, как удар ножом в спину, обрушилось известие о самоубийстве брата. Артур пустил себе пулю в висок из купленного на черном рынке пистолета. Про этот пистолет Костя не знал: Артур ему не рассказывал. Давно ли купил или только что, как, через кого? Костя понятия не имел. И Артур… Он ведь никогда не держал в руках оружия! Костя-то прекрасно умел обращаться с оружием – в армии все-таки служил, в десантуре. Но Артур… Как он вообще сообразил, как пользоваться пистолетом, кто ему объяснил?!
И Артур никогда не говорил, что помышляет покончить с собой. Ни разу не проскользнуло, ни в одном разговоре. Как же так получилось?!
Все объяснило письмо, которое в тот же день доставили Косте с курьером. Артур писал, что ему стало известно о крушении Костиного бизнеса и продаже квартиры.
«Прости своего слабака-брата, дорогой Костик, – писал Артур. – Я понял, что у меня нет сил начинать жизнь с нуля: на съемном убогом жилье, без работы, без возможности видеться с детьми. Алина сказала, что отнимет у меня все, если я подам на развод. Другой бы, может, и справился. Я не могу…»
Все было ясно: Артур покончил с собой под влиянием момента, после добившего его объяснения с женой. Оказывается, Артур плохо маскировался: Алина обо всем догадалась. Но откуда она узнала о положении Костиных дел? Видимо, решила навести справки и – о чудо! – выяснилось, что поддерживать брата материально Костя не сможет.
Он смог бы. Что вообще за бред, почему бы он не сумел?! Ну, рухнул этот проклятый бизнес, так что же? Разве это означало, что он должен был остаться без нормальной работы? Не будет, конечно, прежнего бабла, но с голоду-то они не помрут и на улице не останутся!