С палубой они справились только к обеду. Сколько всего команда наслушалась, и никакой поэмой не передать. Многие даже поднялись со своих нижних палуб и насиженных мест, чтобы посмотреть бесплатный концерт. Некоторые открыто смеялись, некоторые хлопали в ладоши, некоторые качали головами. Горол, после того, как зачитал Лорени обещанные правила и устав «Фортуны», предложил всё-таки Сальмит не издеваться над парнями. Но, выпившая уже к тому времени бутылку рома, женщина и слышать помощника не хотела. Сама ржала в полную глотку, подначивала Иренди, который на высказывания капитана злился ещё сильнее. Хотя, куда ещё сильнее? Кажется, столько злости, если собрать воедино, во всём мире не было.
Обед был по расписанию. И сели за стол Лорени и Цурбус, конечно же, рядом. Бахму при виде Сальмит вновь взмолился, чтобы она их разомкнула, но и здесь капитан была неприступна. Поэтому, нахохлившись, как петухи, Иренди и Цурбус присели рядом, опустив глаза в тарелки с едой. Удрученно вздохнув, Лорени и Бахму взяли ложки и окунули в миски с супом. Вся остальная команда следила за дальнейшими их действиями.
- Что смотрите, – буркнул, злобно стрельнув глазами, Лорени. Ему повезло, он ел правой рукой. А вот Бахму пришлось левой. Оружие то он левой держал легко и махал им запросто, да вот только есть не пробовал никогда. Помешивая ложкой суп и глядя на куски мяса и овощей, плавающих в желтоватой жидкости, Бахму ругался про себя.
Но ничего не оставалось делать. Зачерпнув ложкой жидкость с кусочком картофеля, он уже приготовился отправить его в рот, как кто-то на высказывание Лорени, вопросил:
- Интересно, а как вы будете в туалет ходить вместе?
Ложка упала в тарелку, плеснув на Цурбуса каплями супа. Лорени тут же захлебнулся своим негодованием и широко открытыми глазами воззрился на моряка. Остальные члены команды уставились на него тоже, правда, у каждого на лицах были разные эмоции и чувства.
- Капитан Сальмит, – загорланил Иренди. Женщина сидела во главе стола и хлебала суп с такой жаждой, словно год голодовала. – Раскуйте нас!
- Во, – показала Сальмит дулю Лорени и продолжила трапезничать. Иренди издал какие-то страдальческие звуки, схватился за рыжую шевелюру, при этом и той рукой, которая была скована цепью. Цурбус коснулся рыжих, жёстких волос, вздрогнул и одёрнул руку. Лорени метнул на него взгляд, так как дёрнулась и его рука, при этом она уже захватила несколько волос. Получилось, что Иренди, благодаря Бахму, выдернул у себя несколько волосинок. Было больно и… раздражающе ненавистно!
Кое-как поели. Лорени быстрее, Цурбус медленнее. К тому же, для Бахму принятие пищи всегда было каким-то особенным мероприятием. Он ел не медленно, но уж как-то… благородно, аристократически. Аккуратно, прожёвывая каждый кусочек. Лорени же хватал пищу так, как делала это Сальмит: быстро, нервно, жадно. Потому Иренди ещё ждал Бахму, раздражительно дёргал ногой, бросал на него косые взгляды и скрипел зубами. Но ничего не говорил. Слова закончились. А может потому, что на обед пришла вторая часть команды.
Только через десять минут они встали из-за стола, опрокинув стулья, и на смех второй части команды пытались их поднять. Подняли и злые направились на верхнюю палубу, получать дальнейший приказ от Горола.
Вторая часть дня прошла в таком же русле, и лучше к вечеру не стало. Было только хуже, потому что и Лорени, и Цурбус хотели в туалет. Целый день терпеть, это было невыносимо. Сальмит, после недолгих уговоров, так и не сняла с них оков, потому пришлось таки идти в гальюн вдвоём, скованными одной тонкой и маленькой цепочкой. Дверь в заветную «комнатку» пришлось оставить открытой. Первым пошёл Лорени. Вот только, когда дело дошло до ширинки и вынимания своего органа, снова по привычке Иренди потянулся второй рукой. Но как только паха коснулись чьи-то пальцы, он тут же отстранил руку в сторону и жутко покраснел. Вот же, чёрт, было отвратительно стыдно, противно, и снова глумились воспоминания, заставляя переживать тот вечер.
Отнял руку и Цурбус. Отвернулся, чтобы не видеть члена Иренди. Было противно и стыдно за свои недавнишние действия. Крепко держался за косяк сцепленной рукой, чтобы Лорени снова, забыв про оковы, не потянулся ею стряхивать своего «маленького дружочка».
Потом была очередь Бахму. Иренди стоял точно так же, но в отличие от Цурбуса краснел, как девица на выданье. Ну, понятно, душила злость, ненависть и стыд, за то, что он стонал и поддавался ласкам Бахму, забывая про свою гордость и мужское достоинство. Короче, когда маленькое дело было сделано, Цурбус захотел сделать «большое дело». Негодованию Иренди не было предела. Но против природы не попрёшь. Скривившись, Лорени вытерпел весь этот адский, по его мнению, акт и только после этого облегчённо вздохнул.
