«Кто бы мог подумать, что я стану таким развратным, да и с кем? С мужиком, – продолжал думать Лорени. – Но с Цусом было хорошо, даже очень хорошо. Стыдно, конечно, от того, что он мне член свой в жопу пихает, ну, а что делать? Если с ним, чёрт возьми, хорошо! Мне он нравится, и расставание с ним обжигает душу, и очень больно становится в районе груди. Не хочу расставаться, вот даже сейчас уже тоскую о нём. Где он? Куда делся? Ушёл? А я хотел бы снова проснуться в его объятиях. Нет, вечность просыпаться рядом с ним, только с ним… Ааааа, Ло, что происходит? Ты ведь гомофоб! А подставляешь свою задницу под член Ба… Цуса и даже кричишь от наслаждения. Теперь уже на всё наплевать. Отчего-то внутри нет ни стыда за свои действия, ни чувства оскорблённого достоинства, а ненависть так вообще превратилась в быль, словно она мне только и приснилась. Остался только стыд за то, что я творил, за то, что был глупым бараном. И за то, что все четыре года неосознанно стремился к Цусу и только теперь осознал, что он… Он мне не безразличен».
Лорени думал и обтирался, быстро, словно куда-то торопился. А вдруг Цурбус войдёт, а он, раскорячив ноги и оттопырив свою задницу, вышкрябывает сперму из своего ануса. Поэтому, когда мысли вдруг перетекли снова не в очень комфортное русло, вновь вернувшись к Цурбусу, к его ласкам, к его развратным словам, Лорени на секунду зажмурился. Досчитал до десяти, а потом, тряхнув головой, продолжил вытираться. После, быстро схватил свою сумку, которую не успел ещё разложить после того, как ступил на борт корабля в качестве капитана, выудил оттуда вторые трусы, натянул. Выплеснув воду в помойное ведро, он плеснул из кувшина свежей и, умывшись, почистив зубы, натянул свежую, вынутую из сумки, одежду.
Уже собрался было выйти из каюты, но вспомнил, что они сейчас идут по Зеркальному морю и выходить на палубу опасно. Ближе к десяти часам, можно будет, когда солнце окончательно взойдёт на небо. Сдёрнув с кровати простыни, Лорени достал свежие из сундука, где ещё лежало несколько рубах и пара штанов, видно оставленных Волдином. Рассмотрев их, он примерил на себя, поморщился. Волдин был чуть выше и широкоплечее, рубахи ещё можно было приспособить, а вот штаны… Заправив кровать, Лорени направился к другому сундуку, где лежали карты.
Достав, не глядя, несколько штук, Лорени положил полотна на столешницу, вооружился линейкой и карандашом. Хоть путь до Бекшальха и был прямым, и отмечать его на карте не следовало, однако, Лорени решил, по всем правилам практики и пятого курса, отметить линиями маршрут, сделать приблизительное вычисление времени и доложить адмиралу, то есть куратору. Кстати, отец ночью не заглянул в каюту капитана, значит, остался в кают-компании с этим Данки. Злость и раздражение накатили волной, и он стянул верхний лист карты и отложил его на стул, словно он напоминал ему о чём-то нехорошем.
Следующий лист был исчерчен, и Лорени даже на мгновение завис, моргая глазами. Чётко очерченные линии скользили по голубой краске, в некоторые местах перетекали в жирные точки, слегка сгибались. Эти места выносились прямо на карте тонкой чертой, над которой стояли цифры. Присмотревшись к ним внимательней, Лорени понял, что это стояли мили, ярды и время. Более того, в некоторых местах были кружочки, и что они символизировали Иренди так и не понял, хотя хмурился, силясь понять эти маленькие символы.
Затем вновь пробежался по линиям и только потом понял, что маршруты пролегали от Скандарии до Заводи Склепии. У порта, там, где начиналась линия, красным было обозначено «ГП», жёлтым «СМ». Лорени тут же вспомнил работорговцев, их «Грязные паруса», бой и освобождение Данки. Там, в трюме, кое-что случилось, но Лорени об этом думать не хотел, его всё же увлекло то, что он увидел на карте. Получается, что «Сирена Моря» действительно преследовала «Грязные паруса» до самой Склепии, точно выведя их на ту траекторию, на которой засела в засаде «Фортуна».
Волдин был гениален, мелькало в голове Иренди, который в сотый раз рассматривал маршрут. В Академии их учили вычислять время, но лишь от цели до цели, когда корабль шёл в одиночестве, либо в сцепке с флотом, армадой. А вот преследованию и гону корабля на заданную цель, тем более разных по размерам – нет. А на лежавшей перед ним карте Лорени чётко видел не просто преследование, а ещё и точное выявление времени преследуемого судна. Волдин был гением, в очередной раз подумал Иренди, и на этой мысли дверь в каюту приоткрылась.
Цурбус вошёл с едой, держа одной рукой круглый поднос. Взглянул на склонившегося над картами Лорени. Как всегда приветливо, легко улыбнулся, и Лорени снова готов был стать тряпичной куклой, которая удобно бы устроилась в огромных ладонях хозяина. Взгляд слегка скользнул к кровати. Ничего не хотелось делать, только быть рядом с Цурбусом.
- Ты уже встал, – проговорил он, двигаясь к столу. – Вот, на камбузе дали. Заглянул я к ним, а они как раз накладывали тебе поднос.
