- Нормально, – кивнул, уже посерьёзнев, Лорени. А Цурбус начал расстёгивать на нём рубашку, а Иренди затараторил, пытаясь рассказать Цурбусу всё и сразу. – Вроде корабль полностью готов к отплытию, но что-то всё равно не даёт мне покоя. Надеюсь, что это «что-то» не сильно напряжёт нам нервы во время плавания. Пару раз со мной попытались поспорить, ну я поставил всех на место. Потом коки забеспокоились, что пресной воды будет мало, а Витта распорядилась поставить рядом с Киштой, которого в помощь направила капитан Сальмит, Ай. Да куда же, Зеркальное море для нас опасное, особенно во время рассвета и заката, пришлось ей вдолбить, что так нельзя. – Рубашка соскользнула с тела Лорени и упала к его ногам. Цурбус деловито принялся за штаны. Его же никто не останавливает, значит, можно. – Я так подумал и вообще присмотрелся, что-то Витта Ай недолюбливает. Надо будет с этим разобраться. А ещё хотел бы точно знать, зачем мы плывём в Бекшальх и что нам надо там? И моряки тихонько у меня спросили и кадеты. Я отмахнулся мол, не наше это дело, мы по приказу, а вот сам подумал, как-то стрёмно, что капитан нихрена не знает.
Штаны были расстёгнуты, платок с головы Лорени снят. На вопрос Иренди, Цурбус ответил пылким поцелуем, прижав юного капитана к двери и нежно взяв его лицо в свои ладони. Лорени потонул в нежности и ласке, что подарил ему поцелуй, и отдался во власть страсти. Тело задрожало от предвкушения, ноги стали ватными. Лорени схватился за рубашку Цурбуса, потянул её вверх, выдирая полы из штанов, пытаясь расстегнуть оставшиеся пуговки.
- Конфетка моя, – зашептал Цурбус, когда прервал поцелуй и позволил через голову снять рубашку, которая расстёгиваться никак не хотела.
- Что-то новое, – зашептал Иренди, отбрасывая в сторону блузу. Провёл горячими ладонями по груди Цурбуса, потянулся вперёд и захватил губами коричневый, твёрдый сосок. – И правда вкусно, – зашептал он, после того, как чуть-чуть пососал его. Потом подул, и Цурбус, зарывшись в волосы Иренди своими ладонями, простонав, схватил Лорени за руку. Через минуту они уже лежали на узкой, но на много шире той, что им определили на «Фортуне», кровати.
Лорени ловко перевернул Цурбуса на спину и сел на него верхом. Поза была великолепной.
- Лежи спокойно, – предупредил его Иренди, слегка потершись своим пахом о тело Бахму. – Сегодня я тебя буду облизывать.
Потом нагнулся и поцеловал. Жарко, страстно, нагловато и сладко. Цурбус задышал тяжело, приподнял руки, скользнул ладонями по бёдрам Иренди. Лорени вздрогнул, издал лёгкий стон и, разорвав поцелуй, стукнул легонько Бахму по тыльной стороне ладоней.
- Трогать воспрещается, – прошептал он, увидев, как заметно вздёрнулась бровь Цурбуса. Хотел объяснить почему. Если Бахму будет прикасаться к нему, то Лорени через две минуты превратится в бревно, выпрашивая у Бахму ласки каждую секунду. А сегодня ему очень сильно хотелось подарить эти ласки Цурбусу.
- А стонать можно? – прервал его желание всё объяснить Джан Гур, и Лорени не удержался от улыбки. Нагнулся вперёд и, почти касаясь улыбающихся губ Цурбуса, горячо прошептал:
- Даже нужно.
Поцелуй. Снова страстный, жаркий, требовательный, желанный. Самозабвенный. Ладони Лорени скользили по телу Цурбуса, по его плечам, вытянутым вдоль туловища рукам. По его скулам, за ушами, касаясь мочек и раковин. Бёдра Иренди то и дело двигались в такт еле слышному шуму волн, бьющихся о пирс и пристань, пах скользил по возбуждённой, затянутой в ткань штанов, плоти Бахму, словно дразня и призывая к каким-то действиям, но слово Лорени ведь было закон, и Цурбус не собирался его нарушать.
Оторвались друг от друга. Тяжело дыша, Лорени сглотнул несколько раз, огладил лоб Цурбуса, щёки, прорисовал пальцем линии на левой стороне, словно видя рисунок спрятанной метки. И слегка потянулся назад, припадая к соску. Его он вбирал в себя, тщательно исследуя, покусывая, полизывая, причмокивая. Сосок Цурбуса вдруг стал таким вкусненьким, словно залежавшаяся в правом кармане штанов конфетка. Потом обратил свою страсть и любовь ко второму сосочку, когда первый затвердел. Ладонь скользнула по телу вниз, нащупала выпуклость в паху и стала поглаживать. Цурбус застонал, и этот стон был таким сладким, что Лорени сам издал лёгкий стон-мычание, отрываясь от соска.
Дырочка задрожала, яички сжались, Иренди замер, задержал дыхание. Стон Цурбуса на него подействовал так, словно его пальцы баловались с его простатой.
- Знаешь, – жалобно прохрипел Лорени, глядя в пьяные страстью глаза Бахму. – Стонать тоже пока воспрещается. Хорошо?
- Хорошо, моя конфеточка, – ответил Цурбус, облизывая пересохшие губы. – Только мог бы ты поторопиться, боюсь я не смогу долго продержаться. Давай свою попку сюда.
Лорени сглотнул, член задрожал в штанах так, что стало больно.
- Говорить пошлости тоже запрещено! – взвыл жалобно Лорени и закусил кулак. И правда, надо поторопиться, а то и он уже на пределе. Спрыгнув с Цурбуса, он быстро стянул сапоги и штаны, затем трусы. То же самое сделал Цурбус, однако, Лорени толкнул его на спину.
