В жизни Рэйта попадались совсем другие люди.
— Считаешь, старик, твой опыт не подведет?
— Что ж, малыш, вместе и выясним. Хочешь еще одеяло? Тут, снаружи, и простудиться недолго.
— Студило меня и покруче. — Рэйт предпочел бы второе, но пришлось показать, что ему все нипочем. Поэтому он поплотнее закутался в то одеяло, что было, и сел, прислушиваясь, как стихает шорох шагов старика. Не по себе без Гормова меча. Не по себе без брата. Но стылый сквозняк, стылые камни, а с ними и стылая тишина сейчас, в общем-то, были такими, как прежде.
Как знать, будут ли прежними сны?
— Начинаете взбираться, когда я ударю в колокол.
— Слушаюсь, о королева, — каркнул Колл. Немногие люди на свете повергали его в такой трепет, как королева Лайтлин, — и почти все они сейчас здесь, наблюдают. Такое чувство, будто здесь половина обитателей всех земель моря Осколков: жмутся во дворике цитадели под сенью могучего кедра, теснятся в проемах окон или жадно глазеют с крыш и бойниц.
Король Атиль стоял на ступенях Зала Богов, отец Ярви опирался на посох по его правую руку, рядом Ральф почесывал седину за ушами и угощал Колла ухмылкой, наверняка предназначенной его подбодрить. Напротив них, на тщательно отмеренном, той же высоты помосте стоял Гром-гиль-Горм, и золотой зигзаг вкованных в кольчугу нитей сверкал под рассветным солнцем. После него склонил колено беловолосый щитоносец, и мать Скейр метала пламя из сощуренных голубых глаз.
Рин, как всегда, нашла себе место — на высокой крыше, сразу слева от Колла. И как только он голову поднял, замахала как припадочная, со всех сил тряся пятерней на удачу. Боженьки, вот бы и Коллу сейчас оказаться бы с ней, наверху. А еще лучше — в кузнице. А в постели и совсем здорово. Он прогнал эту мысль. В конце концов, с нею стоит Бранд — и не вечно же ему быть невнимательным.
Королева Лайтлин подняла длинную белую руку и указала на макушку кедра. Там, на самой высокой ветви, искрилось золото.
— Победит тот, кто принесет принцессе Скаре ее обручье.
Колл встряхнулся — с пяток до макушки, пытаясь стряхнуть с себя зуд туго натянутых нервов. Затем вскинул глаза на мачту, врытую посередине двора, ту, что покрывал резьбой от основания до шпиля, — рядом стояла Колючка.
Боженьки, как он этой мачтой гордился! Своим трудом, искусными изображениями, но и своим вкладом в легендарные события, о которых повествовала резьба. В том путешествии свершилось немало отважных деяний, и сейчас ему необходимо набраться отваги. Победа ему по плечу, в этом сомнений нет. В чем он сомневался — а по сердцу ли? Всем известный умник, он то и дело загонял себя в глупейшие из углов.
Он выдавил один из тех своих вздохов, от которых шлепал губами.
— У богов дурацкое чувство юмора.
— Само собой. — Бывший Гормов чашник, Рэйт, невесело оглядел толпу. — Когда в Вульсгарде я садился на шнек, ни за что б не подумал, что приеду сюда лазить по деревьям.
Он наклонился, словно хотел поделиться секретом, и Колл не удержался и тоже придвинулся.
— А тем более, что стану нянькой при тощаге девчонке.
Принцесса Скара стояла между пялившей глаза сестрой Ауд и взъерошенным Синим Дженнером и казалась совершенной и хрупкой, как глиняные статуэтки, которые Колл в давнюю пору рассматривал в Первом Граде, пытаясь догадаться, как же их изготавливали.
— У красивых людей слишком легкая жизнь, — заметил он. — Им везде все достается в первую очередь.
— Уверяю тебя, у нас, красавцев, жизнь так же трудна, как у прочих, — сказал Рэйт.
Колл смерил его взглядом.
— А ты не такая уж сволочь, как показалось мне поначалу.
— О, ты меня еще толком не знаешь. Смотри-ка, кое-кто подходит к делу чертовски серьезно.
Гром-гиль-Гормов шенд-знаменосец оголился по пояс. На широкой спине горела сетка шрамов, напоминая раскидистый вяз. Есть на что засмотреться: поджарые мускулы играли и перекатывались, когда он потягивался, крутил торсом, делал наклоны.
Рэйт же просто стоял и чесал царапину под ухом.
— Мне-то казалось, мы собрались лезть на дерево, а не танцевать напоказ.
— И мне. — Колл ухмыльнулся. — Должно быть, нам забыли сказать.
— Меня зовут Рэйт. — И Рэйт по-дружески протянул ладонь.
Подмастерье служителя улыбнулся в ответ.
— Колл. — И пожал руку. Рэйт так и знал, что пожмет, — слабые люди всегда готовы принять дружбу сильных. Улыбка парня быстро увяла, когда оказалось, что у него не получается вырвать руку обратно.
— Ты чего де…
Королева Лайтлин ударила в колокол.
Рэйт дернул пацана на себя и боднул его головой в лицо. Рэйт умел лазить, но не сомневался, что в лазании двое других его превосходят. Если он хотел победить — а побеждать ему хотелось всегда, — лучше всего устроить состязания по какому-нибудь иному виду. Например, по боданию людей в лицо он настоящий мастер — как только что убедился Колл.
Рэйт саданул его три раза по ребрам, сложил пополам булькающего кровью с разбитого рта, потом схватил за рубаху и швырнул вниз головой на столы, где сидели какие-то гетландцы.
