Те высыпали из каменного дома, словно пчелы из разрушенного улья. Он насчитал семерых: все закутаны в теплые шубы, и каждый с копьем. У троих, взамен металлических, наконечники из камня, но и эти целят решительно и непреклонно. Без единого звука его проворно обступили полукругом, наставив копья.
Ничего не поделать. Ярви лишь поднял руки, скинув обмотки из замызганной парусины, молча взмолился Отче Миру и сдавленно каркнул:
— Помогите мне.
Фигура посередине воткнула древко копья в снег и медленно подошла к Ярви. Откинула капюшон, явив копну соломенно-серых волос и лицо в глубоких морщинах от бесконечных невзгод и ненастий. С минуту она рассматривала гостя.
А потом ступила вперед и, прежде чем Ярви в страхе успел отдернуться, раскинула руки и крепко его обняла.
— Я — Шидуала, — сказала она на языке моря. — Ты один?
— Нет, — прошептал он, борясь со слезой облегчения. — Со мной мои одновесельники…
В доме у них было тесно, низко и не продохнуть от пота и запаха дыма. И это был настоящий дворец. Из почерневшего деревянного котелка, отшлифованного за годы использования, накладывали жирную тушеную баранину с корешками. Ярви хватал кусочки пальцами — еды чудесней он не пробовал никогда. Вдоль кривых стен шли лавки, по одну сторону от шкворчащего очага сидели Ярви и его друзья, а по другую — хозяева: Шидуала, четверо мужчин — он посчитал их ее сыновьями, и мальчишка с проруби, который пялился во все глаза на Сумаэль и Джойда, словно те — эльфы и вышли прямо из древних сказаний.
В его прошлом, в Торлбю, эти люди жили бы за пределами нищеты. Сейчас же изба ломилась от роскоши. На стенах висели деревянные и костяные орудия, хитроумные и замысловатые приспособления для охоты, рыбной ловли, рытья укрытий и добычи пропитания во льдах. Шкуры волков, медведей, тюленей и козлов лежали повсюду. Один из хозяев, мужик с густой бурой бородой, поковырял в котелке и вручил Джойду миску добавки, на что здоровяк ответил благодарным кивком и тут же принялся уплетать, прикрыв глаза от восторга.
Анкран наклонился к нему:
— По-моему, мы съели весь их ужин.
Джойд застыл, не вынув изо рта пальцы, а бородатый мужик рассмеялся и, свесившись через очаг, хлопнул его по плечу.
— Простите, — сказал Ярви, отодвигая миску.
— По-моему, вы голодней, чем мы, — произнесла Шидуала. На языке моря они говорили немного странно. — И идете на диво окольным путем.
— Мы направляемся в Вульсгард из земель племени баньи, — ответил Анкран.
Женщина обдумала его слова.
— Тогда ваш путь на диво прям, хотя и крайне необычен.
Ярви был с нею согласен.
— Знай мы наперед о том, как он труден, выбрали бы другую дорогу.
— Так и случается, когда выбирать уже поздно.
— А теперь нам остается только идти до конца.
— Так и случается, когда выбирать уже поздно.
Ничто придвинулся к Ярви и зашептал своим хриплым, стертым в песок голосом:
— Не верю я им.
— Он хочет поблагодарить вас за гостеприимство, — поспешно озвучил Ярви.
— Мы все благодарим вас, — сказал Анкран. — И богов вашего жилища.
Ярви смахнул золу со вставленного в очаг молитвенного камня:
— И Ту, Что Выдыхает Метель.
— Хорошо речено и хорошо принято. — Шидуала прищурилась. — Там, откуда ты родом, она — одна из малых богов?
Ярви кивнул.
— Но у вас она — среди высоких?
— Как и многое другое, боги кажутся больше с близкого расстояния. Здесь Та, Что Выдыхает Метель, извечный наш спутник.
— Поутру мы воздадим ей первую молитву, — сказал Анкран.
— Разумно, — сказала Шидуала.
— А вторую — вам, — сказал Ярви. — Вы спасли нам жизнь.
— Здесь все живое обязано стоять друг за друга. — Она улыбнулась, и бороздки на ее лице напомнили Ярви мать Гундринг, и на миг он затосковал по дому. — Любому из нас хватает и одного врага — зимы.
— Мы понимаем. — Ярви поглядел на Сумаэль — ее приткнули поближе к огню. Закрыв глаза, девушка покачивалась под одеялом. На ее лицо вернулись почти все прежние краски.
— Можете перезимовать вместе с нами, до наступления тепла.
— Я не могу, — хрипло произнес Анкран, на его лице набухли желваки. — Я должен попасть к семье.
— А я — к своей, — добавил Ярви, пусть его и подгоняла нужда не спасти, а убить своих родичей. — Мы продолжим путь. Правда, у вас есть много вещей, без которых нам будет худо…
Шидуала оценила их печальный расклад и заинтересованно приподняла брови.
— Есть, есть. Можем с радостью их обменять.
При слове «обменять» ее сыновья заулыбались и согласно кивнули.
Ярви бросил взгляд на Анкрана, и тот развел пустыми руками:
— Нам нечего дать взамен.
— Вон там у вас меч.
Ничто насупился мрачнее прежнего, приобнял оружие и чуточку приблизил к себе. Ярви до боли ясно сознавал, что еще несколько минут назад тот с радостью убил бы всех этих людей.
— Он не расстанется с ним, — сказал Ярви.
— Есть еще одна штука — и будь она наша, я бы ей попользовался всласть. — Мужик с бурой бородой с другой стороны огня пристально уставился на Сумаэль.
Джойд оцепенел, Ральф зарычал от негодования, а когда заговорил Анкран, его голос кромсал, как секира:
— Мы не продаем своих. Ни за какую цену.
Шидуала рассмеялась.
