— Если есть у нее хоть капля разума, она продолжит жить дальше, — проговорила Сумаэль. — Ей досталась в удел немалая доля. Слишком большая, чтобы растрачивать жизнь, глядючи в окошко.
Ральф шмыгнул носом и харкнул в огонь.
— А мужиков получше меня сыскать не так уж и трудно.
— С этим мы все согласны. — Ничто сидел вплотную к огню, повернувшись к остальным прямою спиной, и начищал тряпицей обнаженный клинок у себя на коленях.
Ральф лишь свысока улыбнулся.
— А ты-то как, а, Ничто? Ты годами скоблил палубу, а теперь остаток лет будешь скоблить этот свой меч? Что будешь делать ты, когда мы доберемся до Вульсгарда?
До Ярви дошло, что с тех самых пор, как «Южный Ветер» поглотили волны, кто-то из них впервые заговорил о том, что будет после. Только сейчас, впервые, им показалось, что это «после» и в самом деле наступит.
— Мне надо свести кое с кем счеты. И, вот тебе и вот: двадцать лет, а они свежи — все никак не засохнут. — Ничто вновь принялся неистово тереть меч. — Того и жди — прольются кровавым дождем.
— Все, что не снег, — погоду улучшит, — заметил Джойд. — А я поищу проезд на юг, к себе в Каталию. Моя деревня зовется Нэйджит, и там, в колодце, самая вкусная вода на свете.
Он сложил руки на животе и улыбнулся так, как обычно улыбался, вспоминая родные места.
— И я снова вволю оттуда напьюсь.
— Пожалуй, и я отправлюсь с тобой, — промолвила Сумаэль. — Мне почти по пути.
— По пути куда? — решил спросить Ярви. Хоть они не один месяц спали, почитай, бок о бок, он не узнал о ней ничегошеньки, а ему, как оказалось, этого бы очень хотелось. Она ответила насупленным взглядом, видно, ей пришлось не по нраву отворять запечатанную надолго дверь, но потом пожала плечами.
— В Первый Град. Я там выросла. Мой отец был в своем роде знаменит. Корабельщик императрицы. А брат его, быть может, до сих пор им и служит. Надеюсь. Если не умер. Пока меня нет, все могло поменяться.
Она смолкла и уставилась в пламя, уставился вместе с нею и Ярви. Его тоже снедала тревога о том, что могло измениться в Торлбю без него.
— Что ж, от твоей компании не откажусь, — высказался Джойд. — Та, кто на деле знает, где она… находится, будет большим подспорьем в долгом пути. А ты, Анкран?
— На площади Ангульфа, в Торлбю, есть работорговая лавка, — прохрипел над огнем Анкран, и его костлявое лицо заливали тени. — Та самая, где меня купила Шадикширрам. У одного человека по имени Йоверфелл.
При звуках этого имени он передернулся. Небось так же, как Ярви, когда вспоминал имя Одема.
— У него моя жена. У него мой сын. Я должен их вернуть.
— И как ты собираешься за это взяться? — спросил его Ральф.
— Отыщу какой-нибудь способ. — Анкран сжал кулак и вмял его себе в колено, потом снова, сильней и сильней, пока не отрезвел от боли. — Обязательно.
Ярви растерянно хлопал глазами через костер. Поначалу он возненавидел Анкрана с первого взгляда. Перехитрил его, довел до падения и побоев и занял его место. Потом согласился взять его в попутчики, прошагал вместе с ним много миль, принимал то, чем Анкран бескорыстно делился. Стал на него полагаться. А теперь же случилось прежде непредставимое. Он начал им восхищаться.
Все, что бы ни делал Ярви, он делал для себя. Его свобода, его месть, его престол. Анкран же поступался всем — добром и честью — ради своей семьи.
— Может быть, я смогу помочь.
Анкран пристально посмотрел на него:
— Ты?
— У меня есть друзья в Торлбю. Могущественные друзья.
— Тот повар, у которого ты служил? — прыснул со смеху Ральф.
— Нет.
Ярви и сам не понял, отчего выбрал именно эту минуту. То ли каким-то чудом в нем уцелел обломок гордости и некстати кольнул изнутри. То ли чем сильней он привязывался к этой шайке отбросов, тем тяжелее на него давила ежедневная ложь. То ли счел, что Анкран все равно дознается до правды. А может, он просто сглупил.
— Лайтлин, — произнес он. — Супруга покойного короля Атрика.
Джойд одышливо вздохнул и опустился на шкуры. Ральф даже не потрудился хихикнуть.
— И кем ты приходишься Золотой Королеве Гетланда?
Ярви сдержал голос, хотя сердце внезапно заколотилось с грохотом:
— Ее младшим сыном.
От этого все на какое-то время затихли.
И Ярви смолк первым, ибо до него дошло, что можно было оставаться поваренком и отправиться куда угодно. Последовать за Ральфом, чтобы сказать его жене здравствуй, или пойти за Ничто, какое бы безумие ни созревало в его чокнутой башке. Уплыть с Джойдом и испить из колодца в дебрях Каталии. Или поехать еще дальше, любоваться вместе с Сумаэль на чудеса Первого Града. Он и она, вместе…
Но теперь идти было некуда — его путь упирался в Черный престол. Впрочем, еще можно отправиться в Последнюю дверь.
— Мое настоящее имя не Йорв. Меня зовут Ярви. И я — законный король Гетланда.
Наступила долгая тишина. Даже Ничто бросил натирать меч и, не вставая с камня, повернулся с лихорадочным блеском в глазах.
Анкран негромко прочистил горло.
— Поэтому ты так херово готовишь еду.
— Ты что же это? Не шутишь? — спросила Сумаэль.
Ярви ответил ей долгим и ровным взглядом.
— Слышишь мой громкий смех?
