Часом позже она сидела и глядела на файл
Поиск в системе Жонглера не прояснил ничего. И не только потому, что его настоящие сыновья и дочери умерли бы сто лет назад. Согласно самым лучшим источникам, которые она смогла найти, у него вообще не было прямых наследников. Все его еще живущие родственники — самые старшие из них были на несколько поколений моложе Жонглера — были потомками его двоюродных братьев. Он никогда не поддерживал с ними связь и никто из них не играл ни малейшей роли в Джи Корпорэйшн.
Очень аккуратно, как минер, исследующий неразорвавшуюся бомбу, Дульси вынула файл
Дреду можно что-то скрывать от нее? Дред хочет сохранить от нее свои тайны? Отлично, тогда и у нее будут тайны от него.
— ПУСТЬ будет еще один, — решил Дред. — Это интересно.
Он махнул рукой и темноволосый мускулистый человек прошаркал вперед и упал на колени, освещенный светом факелов. Его льняная одежда, когда-то дорогая и богатая, вся выгорела и изорвалась, парик сидел криво.
— Как тебя зовут? — спросил его Дред.
— Сенеб, Повелитель.
— И что ты делаешь? — Дред повернулся к женщине, стоявшей рядом с ним. — Смешно, а? Как игровое шоу.
— Я… я к-купец, о Великий Повелитель. — Мужчина был настолько испуган, что едва мог говорить.
— Скажи мне… хммм. Что ты ел сегодня на завтрак?
Сенеб молчал, боясь неправильно ответить. — Н-ничего, Повелитель. Я ничего не ел уже два дня.
Дред махнул огромной, черной как смоль рукой. — Тогда пожуй в последний раз, приятель. Что бы ты хотел?
— Хлеб, Повелитель. И немного пива. — Человек наморщил лоб и задумался. — А, еще яйцо! Да, утиное яйцо.
— Видишь? — Дред, оскалясь, поглядел на женщину, его красный шакалий язык высунулся из пасти. Заниматься такого рода делами в компании настоящего человека было намного приятнее. — Каждый что-нибудь другое. — Он указал на жреца, которого допрашивал до купца. — Что ты думаешь об этом парне, а? Он хороший человек?
Сенеб поглядел на съежившегося жреца, опять не зная, как правильно ответить. — Он жрец Осириса, о Повелитель. А все жрецы Осириса хорошие люди… или нет?
— Ну, с тех пор, как Осирис ненадолго вышел… — Дред ухмыльнулся. — Полагаю мы оставим этот вопрос без ответа. Но как насчет того, чтобы сразиться с ним? И убить его, если сможешь?
Сенеб, несмотря на свое мощное телосложение, затрепетал. Быть может из-за того, что шакалоголовый бог, сидевший на троне перед ним, был вдвое выше обычного человека. — Если Великий Повелитель захочет, — сказал он наконец, — я попытаюсь.
Дред засмеялся. — Видишь? Некоторые ждут не дождутся, чтобы наброситься на жрецов. Другие считают это святотатством и не сделают даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Это чертовски изумительно.
Его гостья непонимающе глядела на него.
— Не понимаешь? — спросил Дред. — Ты ничего не можешь предсказать! Боже мой — не собирался каламбурить — как это впечатляюще! И они все такие. — Он повернулся к Сенебу. — Если ты убьешь его, я разрешу тебе жить.
Сенеб, колеблясь, чуть ли не со стыдом, посмотрел на жреца.
— Чего ты ждешь?
— И… моей семье?
— Ты хочешь убить свою семью? — Дред лающе рассмеялся. — О, нет, я понял, ты хочешь знать, пощажу ли я твою семью? Ха, почему нет?
Купец Сенеб поднял руки и шагнул к жрецу, намного более старому и хилому мужчине, который в страхе застонал. Дред покачал головой, продолжая удивляться. Вот это действительно потрясающе. Интересно, что Рени и другие женщины из ее команды сказали бы на это, но теперь, с полным доступом к сети, когда он наслаждался ничем не ограниченной свободой делать все что угодно с любым симом и подвергать его любой боли, которую только можно придумать, стало более чем ясно: индивидуальность конструктов была совершенно беспрецедентна, каждый из них является маленькой вселенной со своими надеждами, предрассудками и воспоминаниями.
Теперь он почти понимал, почему некоторые типы, вроде Жонглера, думали, что могут провести здесь вечность, и им не надоест. Конечно не он сам, во всяком случае в ближайшем будущем. Дред уже почти исчерпал большинство очевидных развлечений, и хотя он собирался, в будущем, стать бессмертным в сети Грааля, но не собирался отказываться от удовольствий настоящей жизни. Еще не время.
И удовольствий у него еще хватает.
— Давай, прими это — и будешь болеть за одного из них.
