Море серебряного света полностью

Дети окружили их, галдя и толкаясь. Поначалу Рени решила, что они все родственники Каменной Девочки, но потом, при свете, лившемся изо рта ближайшего башмака, она увидела, что никто из них не похож на ее проводника. Большинство из них казалось обыкновенными людьми, хотя их одежда (тех, у кого она была) представляла из себя что-то неописуемое. Зато некоторые из толпы смеющихся детей казались даже более странными, чем Каменная Девушка, с фантастически искаженными телами — одна была покрыта ярким черно-желтым мехом, как шмель, у другого были утиные ноги, и Рени даже вздрогнула, увидев, что у одной девочки на месте живота находилась огромная дыра, и, казалось, у ней вообще нет торса.

— Они все… твои братья и сестры? — спросила Рени.

Каменная Девочка пожала плечами. — Что-то вроде того. Многие из них. Их так много, как зерен в колоске, и я иногда думаю, что даже мачеха не знает, что с ними делать.

Перед ними замаячил огромный башмак, и Рени внезапно выпрямилась и остановилась. — Боже праведный, я поняла.

— Пошли, — сказала Каменная Девочка и в первый взяла Рени за руку. У ней оказались сильные пальцы, холодные и влажные, как глина в лесу. Маленький мальчик с головой оленя робко посмотрел на Рени прозрачными коричневыми глазами, как если бы хотел взять ее за другую руку, но Рени была занята: она обдумывала новую идею. — Ну конечно, это же проклятая колыбельная "Жила-была старушка в дырявом башмаке".

(* весь стишок:

Жила-была старушка в дырявом башмаке,

У ней детишек было, что зерен в колоске.

Она их выпорола всех, сварила им кисель

И, накормив их киселем, велела лечь в постель.

Перевод Г. Кружков и С. Маршак)

Что-то еще зацепило ее, какое-то далекое воспоминание, но и так было достаточно неприятно обнаружить себя внутри Матушки Гусыни.

— Мы все живем в башмаках, — сказала Каменная Девочка, таща ее через дверь старого, заросшего мхом башмака. — Все до одного…

Это был очень-очень старый башмак. К облегчению Рени в нем не осталось никаких запахов его прежнего владельца, гиганта. Внутри, освещенные дымным светом огня, ее ждало вдвое или втрое больше детей, чем те, что выбежали встречать ее, но оставшиеся дома казались странно разнообразными. Те, у кого были глаза, с восхищением смотрели на Рени, пока Каменная Девочка вела ее через весь огромный башмак к большому пальцу. Детей действительно было слишком много, и Каменная Девочка представили только некоторых из них, главным образом предлагая им убраться с пути. — Полли, Малышка Сид, Ганс, Большие Уши, — услышала Рени. Через многих она переступила, на кое-кого случайно наступила, но никто не возмутился. Судя по всему они жили в такой тесноте, что привыкли ко всему.

Не могут ли эти дети быть теми, которые лежат в коме? спросила себя она. А что, если это место что-то вроде концентрационного лагеря, где находятся дети, украденные Другим? Если это так, то возможности найти Стивена не было почти никакой — только в Башмаках должно было быть несколько тысяч детей, и один бог знает, сколько еще в другой одежде среди холмов.

— Это ты, Каменная Девочка? — прозвучал голос, эхом отразившийся от свода большого пальца. — Сегодня ты вернулась слишком поздно и заставила меня поволноваться. Сейчас плохие времена. Это недопустимо.

Темная тень сидела в кресле-качалке перед камином. Кирпичная труба камина уходила наверх, протыкая насквозь кожаный башмак, но толку от нее было мало.

Сначала Рени даже подумала, что именно из-за дыма, наполнявшего палец, она не может ясно разглядеть фигуру на стуле, но потом сообразила, что человекообразная фигура сама колышется как туман — быть может у нее есть голова и плечи над бесформенным, похожим на серое облако телом, а может быть и нет. Свет огня отражался в двух сверкающих угольках, находившихся в том месте, где должны были быть глаза, но лица точно не было. И голос, хотя и слабый и воздушный, не казался женским или дружественным. Это безусловна была не та версия Старушки-в-Башмаке, которую ожидала Рени.

— Я… я пыталась найти Ведьмино Дерево, Мачеха, — сказала Каменная Девочка. — Потому что все идет плохо. Я хотела спросить…

— Нет! Ты вернулась слишком поздно. Это недопустимо. И ты привела с собой чужого. Улицы снаружи и так полны тех, кто потерял свой дом — зачем над другие? Нам нечего ей дать.

— Но она заблудилась. Один из Жинни пытался…

Дымное тело мачехи на мгновение стало тверже. Глаза сверкнули. — Ты плохо себя вела. И заслужила наказание.

Каменная Девочка внезапно упала на пол, извиваясь и крича. Другие дети сидели молча, с широко раскрытыми глазами.

— Оставь ее в покое! — Рени шагнула к упавшей Каменной Девочке, но ее ударило чем-то вроде электрического тока, все тело выгнулось от боли и ее бросило на пол рядом с ребенком.

— Это чужая, — самодовольно сказала мачеха. — Слишком большая, слишком странная. Она должна уйти.