Каменная Девочка казалось сбитой с толку и слегка растерянной. — Я помню множество вещей из жизни до башмака. И, конечно, я пересекла океан. А кто нет? — Она нахмурилась. — Но мама? Нет. Много кто говорит о маме, но ни у кого ее нет. — Внезапно она стала очень серьезной, ее темные дыры-глаза расширились. — А там, откуда ты пришла… у людей есть мамы?
— У некоторых, да. — Рени подумала о свой, погибшей много лет назад. — У некоторых счастливчиков.
— А как они выглядят? Они больше, чем мачехи или меньше? — Наконец-то Рени нашла тему, интересную для ее спутницы. — Один мальчик, который раньше жил в Башмаках, но сейчас ушел, говорит, что помнит маму, настоящую, которая была только его. — Каменная Девочка недоверчиво фыркнула. — Хвастун, так мы зовем его.
Рени на мгновение закрыла глаза, пытаясь придать смысл тому немногому, что она знала об этом мире. — Вы все появляетесь здесь как птицы? Вы начинаете с птиц?
Каменная Девочка громко засмеялась, удивительный звук в вечерней темноте. — Птицы? Ты имеешь в виду всех людей в Башмаках, Сюртуках, Очень-Громком-Ударе и Очень-Старом-Мосте? Как может быть так много птиц? — Она наклонилась вперед и схватила Рени за руку. — Пошли. Здесь обычно бывают Жинни.
Только тут Рени вспомнила об этих ужасных созданиях; даже если она поймет, как устроен этот мир, это ей мало поможет, если одно из них застанет ее снаружи. — Да, пошли.
Как и все остальное, что она видела с того времени, как очутилась на вершине черной горы, Лес оказался одновременно и большим, чем реальность, и меньшим. В нескольких шагах от опушки началась настоящая чаща и деревья настолько тесно переплелись ветвями, что весь верхний этаж леса превратился в единое покрывало, протянувшееся в ширину на много миль. Некоторые из деревьев были не слишком высокими, но их ветви раскинусь намного шире, чем у любого настоящего дерева, и, как огромные зеленые грибы, они покрывали сотни квадратных метров. Многие из отдельно стоящих кустов имели явно искусственную форму — игральные карты с скругленными углами, лопаты, дубинки и бриллианты — как будто лесная страна хранила творения безумных фанатиков-садовников.
Высокий полог над лесом не пропускал лучи бело-голубого диска, но слабый теплый свет лился из переплетшихся ветвей, как будто заменяя невидимый свет луны. Неяркие огоньки вспыхивали один за другим, наконец весь лес вспыхнул ярким светом и стал похож на бесконечную мерцающую беседку, гигантское рождественское представление.
— Кто это так светится?
— Жуки, — ответила Каменная Девочка. — Мы зовем их лесные свечки. Они как свеча Вивинки, но меньше.
Блуждающие огоньки, подумала Рени, именно их они должны так называть. Но кто-то бы они не были, они заманивают путешественников в лес. И они прекрасны. Ты можешь вечно идти вслед за ними.
— Сейчас мы близко к Ведьминому Дереву, — тихо сказала Каменная Девочка, как если бы дерево могло испугаться и улететь.
— Ведьму, конечно.
— А. — Она уже заметила, что Иной сокращает имена — крошка Вилли Винки, например, загадочным образом превратился в Вивинки. Похоже у него идиосинкразия на разговорный английский, почти детское непонимание. Мысли обратились к Ведьминому Дереву. — Ага, ты просто говоришь ему, что хочешь, верно?
Каменная Девочка утвердительно кивнула. — Ну да.
Сейчас они были уже глубоко в Лесу, вихрь крошечных светящихся огоньков освещал уже не только фантастические ветви над их головами, но и широкие поляны, и тропинки, скорее похожие на длинные освещенные туннели, изгибавшиеся и пропадавшие из виду. Туман, поднимавшийся от земли, превращал всю картину в сцену из веселого зимнего праздника. И тут, наконец, воспоминание, так долго изводившее Рени, выбралось наружу.
И то место создал Иной, внезапно поняла она, хотя это была настоящая всемирная сеть, не сеть Грааля.
