Искорки на соседних деревьях потускнели, так что фрукт, яйцеобразный, размером и формой напоминавший баклажан, горел ярче всех. Рени наклонилась вперед и, затаив дыхание, смотрела, как Каменная Девочка решительно взялась за светящийся объект и разделила его пополам.
В центре оказалась крошечная фигурка — ребенок, или существо похожее на ребенка, его сморщенное тельце было явно женским, а глаза закрыты, как если бы оно спало. Руки лежали на животе, меленькие пальчики просвечивали, как стеклянные.
— Я сделала Ведьму! — прошептала возбужденная и слегка испуганная Каменная Девочка. При звуке ее голоса малышка зашевелилась в своей сияющей кроватке.
— Ведьму… — Безумная, нелогичная сцена заставила Рени почувствовать себя, как во сне. Она подумала было о неправильном названии существа, но здесь было что-то другое, более глубокое.
Каменная Девочка осторожно поднесла девочку-гомункулуса к груди, и, почти касаясь ее губами, задала свой вопрос. — Подойдет ли Окончание ближе?
Малышка опять зашевелилась. Глаза остались закрытыми, но послышался жуткий голос, совсем не соответствующий облику ребенка, еле слышный стон, эхо от которого, тем не менее, разлетелось чуть ли не на весь лес.
— … Окончание… только начинается…
— Но что случится с нами, когда весь мир исчезнет в Окончании? Где мы будем жить?
Крошечный ротик изогнулся в полуулыбке, и Ведьма запела. — Мальчишки, девчонки, гулять идем! Светло на улице, как днем….
Рени сражалась с суеверным страхом. Тихий призрачный голос, фантастическое окружение — и все-таки творец этого мира хотел что-то сказать, что-то совершенно определенное. Странно и тревожно было слышать шепот, произносящий слова так, как обычно говорят машины, но опасность была слишком велика и такими фокусами ее не обмануть. Под всем этим колдовством текла двоичная кровь системы с искусственным интеллектом: ее не собьет с пути то, что мало отличается от игры, пошедшей не в том направлении.
Ведьма в руке Каменной Девочки стала увядать, превращаясь в морщинистую массу, похожую на косточку от персика. Абсурд, но она продолжала говорить и петь, все более и более тихим голосом. Каменная Девочка продолжала очень внимательно слушать ее, а вот Рени не могла разобрать ни одного слова. Наконец стало ясно, что даже Каменная Девочка больше ничего не услышит; она печально посмотрела на съежившуюся Ведьму и бросила ее темную, ничего не отражавшую воду.
— А для меня дерево сработает, а? — спросила Рени.
Каменная Девочка казалось очень разочарованной, но не вопросом. — Попробуй.
Рени уселась на землю рядом с ребенком. И тут же сообразила, что не помнит слова песенки. — Ты поможешь мне петь?
Девочка напомнила ей слова о короле и королеве, и Рени запела, пытаясь громким отчетливым пением скрыть свою неуверенность. Она закончила и воздух над озером застыл. Ветер зашелестел в ветвях деревьев, огоньки вспыхивали и гасли. Ветви темного дерева опять задвигались: сияющий плод скользнул сверху из темноты над головой.
Рени взяла в руки теплый гладкий фрукт и дернула. Когда он раскрылся напополам, как биологическая иллюстрация, открыв маленькое спящее создание, в голове Рени мелькнуло давно забытое воспоминание. Детская серьезность Каменной Девочки, грубые сцены смерти и рождения, перенесли ее назад, в детство, когда она играла вместе со своей подругой Номзой — они устраивали почти египетские похороны кукол, мрачные церемонии, происходившие за жилыми кварталами горда, в тростниках, скрывавших их от мам, которые вряд ли это одобрили. И здесь все было очень похоже, по детски — заигрывание с запретным и опасным.
Миниатюрное создание открыло глаза, вернув Рени в настоящее.
—
Рени обнаружила, что ужасно разозлилась, и не только потому, что
Ее спутница глядела на нее глазами ребенка, одни веки, похожие на жемчужины, никаких зрачков и радужных оболочек. Похоже она настолько испугалась, что не могла говорить, и Рени повернулась обратно к странному фрукту.
— Смотри, я знаю, кто ты, и понимаю кое-что из того, что происходит. — Рени даже не знала, к кому обращается: гомункулусу, дереву, воздуху.
Гомункулус вздрогнул. —
— Чти с детьми? Зачем они тебе?
