Быстрая проверка подтвердила самые худшие опасения. Главный файл официально больше не существовал.
— Дерьмо! — вслух сказала она. — Дерьмо дерьмом!
— Что случилось, моя сладкая?
Дульси вскрикнула, планшет соскользнул с коленей и улетел на покрытый ковром пол. Рядом с ней стоял Дред, блистая обнаженной коричневой кожей и тугими мускулами, одетый только в полотенце, обернутое вокруг бедер; он напоминал статую, сошедшую с пьедестала. И как всегда она не услышала, как он подошел.
— Боже мой, т-ты напугал меня! — Но ее сердце затрепыхалось не только из-за того, что он появился так внезапно. Блокнот лежал на ковре, полный следов ее преступления. Она опустилась на колени, бормоча, чтобы скрыть настоящую причину ужаса. — Я не знаю… Я думала, что ты… Здесь так тихо, но я не слышала…
Пока он глядел на нее, с довольной улыбкой, перекосившей его рот, она успела почистить от информации маленький экран. — Не собирался вызывать у тебя инфаркт, — сказал он усмехаясь и посмотрел на блокнот. — Почему ты не пользуешься стеной?
— Глаза… из-за него у меня болит голова… иногда.
Он кивнул. — А чего ты так зло кричала?
— Что? — она отчаянно пыталась вспомнить, что еще открыто в блокноте. Что, если он захочет войти в систему? — О, просто… проблемы с защитой некоторых файлов Жонглера. Его банковских счетов. — Насколько она помнила, канал к данным Дреда все еще был открыт, и ее взломщик еще ждал данных для поиска. Она выругала себя за то, что не скопировала файлы Дреда в собственную систему. Ее охватило липкий противный страх, что вот сейчас он все узнает и тогда с ней случится нечто намного худшее, чем обычная стрельба. Она попыталась успокоиться и заговорить погромче и повеселее. — Я работала много часов и устала, очень устала. Не хочешь немного развлечься?
Он наклонил голову. — Как?
— Ну, не знаю. Может сходим куда-то и поужинаем, а? Просто выйдем отсюда на час или два?
За темными глазами что-то шевельнулось; она взмолилась, чтобы это оказались не подозрения. — Хорошо, — сказал он слегка подумав. — Почему нет? Ты хочешь что-нибудь купить?
Она заставила себя улыбнуться. — Конечно. Просто дай мне привести себя порядок, кое-что подкупить…
Пока Дред одевался, Дульси закрыла и выключила все, потом запустила программу чистки. При этом ее пальцы дрожали так, что ей пришлось поставить блокнот на крышку стола.
За ужином Дред был совершенно очарователен, сверкал белыми зубами и весело преувеличивал свою австралийскую мужественность, пытаясь заставить ее смеяться. Если бы Дульси повстречалась с ним в первый раз, она была бы полностью очарована его рассказами о странных местах и еще более странных людях, с которыми он встречался во время своей особой работы. И даже неделю назад она с удовольствием выпила бы третий стакан вина, и может быть даже четвертый, и разрешила бы себе погрузиться в теплое "согласна-на-все". Вместо этого она, улыбаясь, думала только о том, что он едва не схватил ее, и каждый раз, когда он бросал на нее пронизывающий взгляд, спрашивала себя, не понял ли он, чем она занималась.
Подозревал ли он ее в чем-нибудь или нет, но внутри него определенно что-то происходило. Время от времени Дреда охватывали странные и многословные, почти лихорадочные приступы энтузиазма. Так было и сегодня вечером, но на этот раз он был еще и настороженным Дредом, которого она тоже хорошо знала, Дредом, накинувшим на себя тугую узду и понимающим, что балансирует на краю пропасти. Он молчал, когда они возвращались из кафе, не смотрел ни на нее, ни на политые дождем улицы; его глаза всматривались в одну ему видимую точку на невидимом горизонте. И еще он как-то необычно подпрыгивал при ходьбе, почти незаметное, но постоянное напряжение мускулов, как если он один из всего человечества победил гравитацию, но решил сделать вид, что подчиняется ей.
В главной комнате чердака, освещенной только красно-белым призрачным светом сигнальных огоньков кровати для комы, он обнял ее за талию и подтянул к себе. Он оказался невероятно силен, невозможно было сопротивляться даже этому быстрому и беспечному движению; на мгновение она решила, и он собирается сломать ей спину и не сомневалась, что он с легкостью это сделает. Но он только прижался щекой к ее щеке и поднес губы и уху.
