Но он, конечно, не спал. Он вернулся в сеть и занимался там своими делами. Дульси не была в своим любимых местах сети уже несколько недель, и, странным образом, скучала по ним.
Злясь на свои собственные страхи, которые никуда не хотели уходить, она взяла свой блокнот со стола, вернулась в свою комнату и еще закрылась на засов. Через несколько мгновений она уже глядела на почти полностью уничтоженные вирусом файлы. Она отправила работать свое средство восстановления и откинулась на спинку стула. В такие моменты ей очень хотелось иметь какое-нибудь незамысловатое хобби, которое бы помогло провести время — курение, пьянство, или даже Русскую рулетку.
Быть может настало время принять для Важной Встречи с Самой Собой? Она немного подумала, но отложила на потом. Сейчас жизнь и так ни на что не похожа, и не имеет смысла принимать какие-то решения, когда ты в депрессии и устала как собака.
Она трижды обошла чердак, потом ответила на сообщения, пришедшие из Штатов, включая сбивчивое объяснение ее соседки снизу, Чарли, почему она случайно накормила собачьей пищей ее кошку Джонс, причем даже звонок к Чарли и разговор с глазу на глаз не помог прояснить ситуацию. Наконец программа восстановления закончила работу. Она открыла спасенные файлы и обнаружила то, что и следовало ожидать — фрагменты. Часть из них оказалась непостижимой смесью кусков разных текстов, которые могли быть счетами или даже личными сообщениями, но сейчас выглядели так, как будто были написаны на неведомом языке. Было и несколько вполне читаемых абзацев, но и они по большей части получились как результат работы программы восстановления и без контекста не имели смысла. Единственное, что действительно заинтересовало Дульси, оказались фрагменты на медицинском языке, быть может части истории болезни. Указания на изменения лекарств, и список того, что казалось показаниями приборов измеряющих активность мозга, но странно утонченных, не таких, которые вы ожидаете даже от такого важного и необычного пациента, как Дред.
На самом деле, основываясь на том, что осталось после атаки вируса, она не могла быть уверена, что все эти данные касались Дреде. Это было логическое допущение, совершенно недоказуемое. И еще хуже, оставшиеся данные не содержали никакой информации о связи между Дредом и его хозяином, Феликсом Жонглером.
Достаточно большой кусок данных оказался изображением, вероятно одним из многих среди себе подобных, но единственным сохранившимся. Она сумела открыть его и озадаченно уставилась на меленький снимок, плохого качества, сделанный в плохо освещенной комнате, и, возможно, во время съемки камера дергалась. Ослепительно белая вспышка, потом на экране появилась маленькая темноволосая фигурка, сидящая у стола в белой комнате. Голос назвал номера, камера пододвинулась ближе к рукам объекта и маленькому предмету, лежащему на столе. Следующие двадцать секунд не происходило ничего, потом камеру отдернули, голос произнес другие номера, и сегмент закончился.
Дульси, озадаченная, откинулась на спинку стула. В нормальном состоянии она бы сочла файл потерянным, но, взвинченная и нервная, она знала, что уснет очень и очень не скоро. И не желала признать себя побежденной, хотя и потерпела поражение. Она нашла в своей системе средство для улучшения изображения — она сделала доброе дело одному полудругу, который занимался темными делами в области передачи информации, и он отплатил ей этим пакетом, который, по его словам, был разработан для военной системы обработки изображений — и начала экспериментировать, пытаясь улучшить последний уцелевший видео-файл.
Во первых она увеличила лицо человека. Особенно улучшить не удалось, но все-таки стало ясно, что это темноволосый и темнокожий мальчик. Она глупо глядела на него несколько мгновений, боясь поверить в то, что казалось очевидным.
Она включилась в работу по-настоящему, пытаясь получить лучшее качество и сожалея о том, что слишком мало знает об обработке графических изображений. Поменяв контрастность, она сумела рассмотреть скулы и челюсть под ниспадавшими черными волосами и ее пульс зачастил — по форме это лице безусловно напоминало лицо Дреда. Но как бы она не старалась, она не могла сделать изображение яснее, очень странно, потому что она точно могла улучшать другие предметы, вроде рук или края стола.
