Паника поднялась в кочевье Булата. Несколько молодцов вместе с Булат-ханом поспешили на место суматохи, куда уже бежали со всех сторон «пшеновары», солеломщики, арбакеши... Кеймир преследовал амбала по берегу. Тому оставалось одно: или остановиться, упасть на колени и просить пощады, или прыгать в море. Пока же он несся по песчаной отмели, то и дело оглядываясь и испуганно взвывая. Внезапно навстречу ему выскочило несколько человек. Амбал на мгновение остановился, взмахнул руками и бросился в волны. Кто-то кинулся за ним вплавь, но Кеймир не спеша слез с седла и крикнул челекенцу:
— Ай, вернись, не надо... Никуда не денется... Теперь он мой...
Черный Джейран удалялся все дальше и дальше в море, но пальван не проявлял никакого беспокойства. Кеймир следил за беглецом и поплевывал на песок. Пальвана обступили челекенцы. Прибежали Курбан с Меджидом, а с ними — Смельчак. Булат-хан со своими подъехал, слез с седла, неодобрительно покачал головой:
— Говорят, пальван, он твой гость?
— Я его из кибитки не прогонял, — хмуро отозвался Кеймир. — Сам побежал... А раз побежал, значит с черными мыслями явился...
— Кто он такой? — спросил Булат-хан.
— Тот самый, Булат-ага, что всю выручку твою у меня украл и украшения, купленные для Тувак...
— Неужто тот самый? — не поверил Булат-хан.
— Он, хан-ага... Он... — со злорадством проговорил Кеймир и повел коня вдоль берега, потому что Черный Джейран повернул назад и приближался к оконечности острова, как раз к кочевью Булат-хана.
Встречали амбала молча. Тяжело двигая руками, он подплывал к берегу. Видно было, что силы оставляют его. Амбал с трудом дотянул до отмели, поднялся на ноги, сделал несколько шагов и упал. Курбан, Меджид и еще несколько йигитов бросились в волны и вытащили амбала на берег. Черный Джейран, видимо от усталости, потерял сознание.
— Хей, друзья, помогите мне, — сказал Кеймир и взвалил амбала поперек седла. Взявшись за уздечку, пальван, как ни в чем ке бывало, повел коня мимо кибиток Булат-хана. Ребятишки увивались вокруг лошади с пленником. Женщины, выйдя из кибиток смотрели на пальвана и его поверженного врага, переговаривались между собой. Кеймир увидел старшую жену хана, Нязик-эдже. Увидел
Тувак, стоявшую рядом с ней. Лицо ее было задумчивым. И не понял пальван, да и знать не хотел, о чем она лет...
В Тифлисе шел снег.. Горы оделись в белый убор. Тускло поблескивали маковицы церквей, и безлистые тополя над Курой уныло шуршали ветвями.
И все-таки здесь не было той неодолимой скуки, что в Дербенте, Гяндже или Баку. Так же, как и летом, только чуть приглушеннее звенели колокола Сиона и на ковальни в кузницах, шумели базары и скакали по грязным слякотным дорогам конные казаки. В мастеровых рядах стучали сапожные молотки, поскрипывали ткацкие станки, а из лавок, несмотря на стужу, высовывались длинноусые купцы, зазывая покупателей. В дни, когда выглядывало солнце, а таких дней было больше, чем пасмурных, на крыши и на длинные, нависающие над улицами, балконы выходили женщины: выбивали ковры и вытрясали половики. Под самыми балконами лихо катились фаэтоны, и кучера с козел озорно кричали хозяйкам.
В зимний погожий день в Тифлис въехали повозки с послами. На них никто не обратил внимания. И даже встречные фаэтонщики не спешили уступить дорогу приезжим...
Кортеж Муравьева выкатил на площадь, к дому главнокомандующего. Здесь тоже не сразу спохватились, что приехали заморские гости. И уж совсем Муравьев пришел в недоумение, когда узнал в офицере, выскочившем встретить приезжих, майора Пономарева...
— Максим Иваныч, вы ли это или я брежу?!
— Я... Кто еще кроме меня, — довольно отозвался майор. — Тяни к трактиру, там послам отведены комнаты. — Он сам залез на одну из повозок, где сидел Кият, и протянул ему руку: — Ну, кунак, жив-здоров? Не уходило тебя в дороге? Молодец, старина... Сейчас отдохнем, как следует... А ты, Николай Николаевич, как разместим гостей, сразу со мной айда к Вельяминову. Там давно тебя поджидают. И мне не дали даже дня дома пожить, срочно сюда вызвали... — Что еще случилось? — спросил Муравьев. — Да черт их, канцелярских крыс, знает, — уклончиво ответил Пономарев... Николай Николаевич велел кучерам ехать к трактиру. Демку отправил к князю Бебутову и приказал наводить порядок в квартире. Возле трактира послы вылезли из повозок. Группа подвыпивших офицеров, выходя из питейной, посторонилась, пропуская наверх по лестнице мусульман. Кто-то поздоровался с Муравьевым. Он не оглянулся, не было времени ответить. Трактирщик, по кличке Француз, шумно суетился вокруг гостей, звеня ключами. Спустя час, послы сидели на коврах и пили чай, а майор с капитаном спешили на прием к Вельяминову...
Они поднялись на круглоколонное крыльцо, здороваясь со встречными, прошли через вестибюль, затем по лестнице — на второй этаж и — в кабинет начштаба...
