Увидев гостей у входа, Нияз-безрукий поднялся живо с кошмы и пригласил их войти. Они сняли чарыки и опустились на кошму. Все шестеро знали Аллакули-уста. Ничего против его не имели: зла он атрекцам не приносил, наоборот, часто они к нему ездили за украшениями, продавали награбленное серебро и золото. Черного Джейрана встретили с некоторой осторожностью: звероватое выражение лица, нестриженая всклокоченная голова и мускулы, проглядывающие сквозь драный халат, вселяли в хозяев уважение к этому человеку. А Нияз-ага как увидел его, сразу заулыбался, поздоровался и стал объяснять всем, что это и есть тот самый амбал, который не дал Ниязу умереть в чужом краю. Тут же Нияз-ага выскочил из кибитки, и вскоре жена его — щуплая старуха — принесла чайники. Долго сидели, вспоминали о казни и, лишь обговорив все подробности, перешли к делу.
Пришлось опять мастеру рассказывать о случившейся беде, о персиянке.
Сидящие в кибитке заволновались, заговорили все сразу. Начали расспрашивать: из какой деревни этот Гамза-хан, потому что грабили пять деревень и девушек увезли не-мало — можно ошибиться при опознании.
— Из Ноукента он, — сказал Аллакули-уста...
— Из Ноукента? — радостно спросил молодой джигит это был Смельчак. — Если из Ноукента, то я могу тебе помочь, Аллакули-уста, найти эту персиянку. Только она далеко...
— Хов, Алладурды-джан, — приторно заканючил Аллакули-уста. — Бог видит, судьба моя оказалась в твоих руках. Помоги мне, а я перед тобой в долгу не останусь. Вот держи, он подал ему мешочек с серебром. — А как привезешь девушку, получишь втрое больше от меня, да от Гам-зы-хана.
Смельчак вертел в руках кожаный мешочек, туго набитый монетами, и не решался. Все подталкивали его и уговаривали, чтобы ехал, помог мастеру. Аллакули подумал, что Смельчак один боится отправляться в долгий путь, сказал живо:
— Вот и друг наш... Черный Джейран с тобой отправится. Вдвоем веселее будет.
— И это верно, — сказал Нияз-ага. — На него ты мо-жешь надеяться, как на самого себя, проверенный человек...
Смельчак согласился, но с оговоркой:
— Только привезу ли, этого обещать не могу, — сказал он. — Тот человек, когда мы плыли из Персии, говорил, что отвезет девушку в Хиву — хану: красоты она такой, редко на земле встретишь...
— Привези, Алладурды-джан, привези».. Жизнью тебе буду обязан... Вот и еще на, если не веришь. — И мастер достал из кушака еще пригоршню серебряных монет — тюмены-падша...
Гости заночевали у Нияза-безрукого. Утром чуть свет он с помощью своих друзей снарядил в дорогу верблюдов, и Смельчак с Черным Джейраном пустились в путь.
Весь день верблюды вышагивали вдоль морского бере га, обходили лагуны, заросшие камышом. Весь день дул холодный ветер с суши на море и обдавал пылью зеленые волны. За день путешественники не встретили ни человека, ни зверя. Ночевали, положив верблюдов наземь и укрывшись чекменями. Холод пробирал до костей. Уснуть долго не могли. Смельчак рассказывал амбалу, как красива та девушка, за которой они едут, а Черный Джейран спрашивал: сколько денег в том мешочке, какой дал Смельчаку уста. Смельчак отвечал: подсчитывать потом будем, когда маленькую ханшу привезем. Черный Джейран жадно поглядывал на Смельчака, глаза у амбала загорались зелеными огоньками, как у волка.
На другой день, к вечеру, из-за барханов выехал к морю отряд конников. Смельчак спрыгнул с верблюда, начал тянуть его вниз, чтобы уложить наземь. То же проделал и Черный Джейран. Конники, однако, увидели путников и поспешили к ним. Смельчак решил, что это сотня текинцев и закрылся с головой чекменем, чтобы было не так страшно принять смерть. Вскоре он услышал топот коней и голоса над самой головой. Смельчак высунул голову и узнал Махтум-Кули-хана. Хан тоже угадал Смельчака.
— Куда путь держишь, Алладурды? — спросил Махтум-Кули-хан.
— На Челекен, сердар, — живо, с некоторой гордостью отозвался Смельчак.— Дело у меня есть к Булат-хану...
— У меня тоже к нему дело, — сказал Махтум-Кули-хан. — Как войдешь к нему в кибитку и увидишь его, сразу скажи, что меня видел. Скажи — войско Хива-хана идет к берегам нашим. Скажи — Махтум-Кули-хан решил не принимать сражения. Скажи — ушел на Дарджу. Если же застанешь самого Кията, то спроси у него, как быть дальше. Но это па всякий случай... Кият — в гостях у русского генерала...
— Есть, хан, я все сделаю, как приказываешь, — заговорил и заулыбался Смельчак...
Махтум-Кули-хан пожелал Смельчаку и его напарнику счастливой дороги, и конный отряд вскоре скрылся за барханами.
Прошло еще три дня, прежде чем путешественники достигли берега, откуда был виден Челекен. Он лежал на море и чтобы попасть на него, надо было покрыть два фарса-ха по воде. По словам островитян, глубина на перешейке достигала по грудь лошади. Ходили слухи, что и первые люди на остров переехали на верблюдах. Но сейчас верблюды боялись даже подойти к воде. Смельчак сразу отказался от глупой затеи.
