Затем они вместе прикинули: какой доход получит Кият-хан с каждого харвара соли, нефти, нефтакыла. Прибыток получился увесистый. Кият повеселел и тотчас послал нукеров в кочевья объявить всем, что милостью аллаха и справедливостью отменяет всякие пошлины, но соль к русским купцам, как и прежде, пойдет через его руки.
Ранней весной Герасимовы отправились к Атреку за рыбой. С ними Кият проводил Кейик-эдже с сыном. Жене наказал, чтобы и там не было пошлин, но скупать рыбу вдвое дешевле. Молча выслушала она наставления. Не о рыбе думала. Кейик без труда разгадала истинные намерения мужа: Тувак добилась своего, заставила хана, чтобы проводил неугодную ей сварливую старуху. Эта красавица станет ханшей всего острова, и никто ей не помешает ни в чем. Гордо держалась Кейик, только на корабле всплакнула.
Кият, проводив гостей и старшую жену, решил: «Пора взяться за Кеймира». Стал выискивать способ, как от него отделаться. Случай скоро подвернулся. Нукеры доложили, что пальван не везет соль в общую кучу, а сам для себя складывает — торговать с купцами без ведома Кията хочет.
Ночью к кибитке Кеймира подъехали всадники.
— Хов, пальван! — крикнул один, не слезая с лошади.
Кеймир тотчас вышел из кибитки.
— Пальван,— недовольно произнес старший нукер,— Кият приказал до утра прогнать тебя с острова. Мы приехали помочь тебе погрузить в киржим твои пожитки.
— Ловко он придумал,— невесело засмеялся Кеймир.— Поезжайте и скажите ему, что такого не дождется. На этой земле родился мой отец.
— Пальван, мы не можем возвращаться, не выполнив приказа.
— Придется вам на этот раз нарушить приказ,— уже со злобой отозвался Кеймир.
Тогда старший нукер крикнул, чтобы приступали к делу, и двадцать человек, соскочив с лошадей, принялись разбирать кибитку. Пальвану, чтобы не сопротивлялся, скрутили руки, евнуху — тоже. Подбежавший было на помощь Курбан был встречен плетями. Ему исполосовали спину, порвали халат.
Был уже рассвет, когда нагруженный скарбом киржим Кеймира отчалил от берега. В носовой части, обнявшись, в страхе сидели Бостан-эдже и Лейла с сыном. Черный Джейран стоял у паруса. Кеймир, стиснув зубы, смотрел на берег, где угрожающе покрикивали нукеры. Кеймир держал под уздцы коня, думал, куда же податься? Тихое на рассвете море казалось полем, засеянным зеленой травой; впору паси на нем коня и разбивай свои кибитки — никто не помешает,
Кеймир повел киржим в открытое море. «Не может быть, чтобы в Бахр-э-Хазаре не нашлось для меня сухого места!» — с насмешкой и вызовом к своей горькой судьбе подумал он. Стиснув зубы, пальван погрозил кулаком стоявшим на берегу конникам.
В лето 1825 года Кият-хан встретил две русские экспедиции. Сначала на бриге «Баку» прибыл осмотреть устье древнего Узбоя лейтенант Басаргин. Уже проторенной четыре года назад дорогой Кият на шлюпке по мелководью доставил офицера к Актаму. Басаргин спешно занялся съемкой местности. Продвинулся к разрушенным укреплениям и кладбищу с тяжелыми плитами. Сделал заключение, что Узбой действительно впадал в Каспийское море и на всем его пути существовали поселения.
Покидая берега Туркмении, чванливый лейтенант, радуясь до бесконечности, вручил Кияту предписание о запрещении вывоза частным образом соли с Челекена. Об этом хану напоминал он и раньше, но теперь пригрозил казенной бумагой за подписью командующего Отдельным кавказским корпусом — Вельяминова-младшего. В этом предписании командир корпуса наказывал барону Вреде не подпускать к острову купеческие суда: ни русские, ни персидские, ибо весь юго-западный берег Каспия — Сальяны, Талыш, Ленкорань, Энзели — пользуются богатствами Челекена, а сбыт бакинской нефти и эмбинской соли совершенно пришел в упадок. Иными словами: челекенскую нефть и соль теперь должно сбывать в Астрахань, откупщику с государственным мандатом. Право на такой мандат, как изволил сообщить лейтенант, получил купец Мир-Багиров. Кият-хан задумался: каково ему будет вести торговлю со своим лютым врагом. Хотел было отправиться в Тифлис за помощью, но тут подоспела другая экспедиция — приплыл на корвете «Геркулес», под командованием лейтенанта Ладыженского, профессор Казанского университета Эйхвальд. Снова Кият в течение месяца разъезжал с ученым по Балханскому заливу и устью реки Актам. Лишь в конце сентября, пригласив профессора в гости на Челекен, он показал ему все кочевья и богатства острова, затем сопроводил до Серебряного бугра и возвратился на Челекен усталый и удрученный тягостными мыслями.
Кият не мог определенно сказать, что происходит на Кавказе, но по всему чувствовал: престиж Ярмол-паши падает, появились у него сильные противники.
Весной, поджидая суда Багир-бека, Кият решил исполнить просьбу молодой жены — свозить ее на Огурджинский остров, к овлия (Овлия — могила святого). Тувак давно просила об этом.
