— Садись, Гарри, не знаю, куда ехать дальше.
Мистер Кларк облегченно вздохнул и, пока супруга не передумала, поспешил перебраться за руль.
Обедали в ресторане «Байнур». Джейн съела яйцо, пирожное, выпила чашечку черного кофе. Дробов с мистером Кларком выпили по две рюмки «столичной», съели по тарелке украинского борща, по отбивной. На аппетит оба не жаловались, фигуру испортить не опасались.
Дробов считал, что гости поедут прямо в Бадан, но мистер Кларк изъявил желание потратить часть времени на знакомство с достопримечательностями Бирюсинска и его окрестностей, посетить дом отдыха в Бельске и уж тогда отдыхать «во владениях мистера Дробова».
Андрею ничего не оставалось, как проводить гостей до центральной гостиницы «Интурист», пожелать им благополучия. В душе он был недоволен. Хотелось быстрей устроить мистера Кларка с супругой в турбазе, заняться своими делами, которых не счесть. Американец — заядлый спиннингист, дни стояли великолепные, ясные, теплые. Бери удилище, катушку, иди и рыбачь. А впрочем…
Прощаясь с Дробовым, мистер Кларк не забыл вручить «русскому другу» список вещей и предметов, которые он хотел бы приобрести в качестве сувениров. Здесь было чучело белки и горностая, предметы домашнего обихода из сибирского фарфора, изделия резчиков по дереву. Мистер Кларк хотел бы иметь и Байнур — репродукции с картин местных художников. — приобрести новые книги очерков о славном северном море, научно-популярную литературу о фауне и флоре. В салоне-магазине они побывают с Джейн, купят две-три картины в масле.
С одной стороны, Дробов отнесся к приезду американцев как к должному: личный контакт, знакомство лучше всего сближают людей континентов. С другой — очень уж хлопотно с такими гостями. Они отдыхают и развлекаются, им наплевать на твою занятость.
Два дня провел Дробов в бригаде у рыбаков на Дальней отмели. Радости мало. В лучшем случае бригада брала два центнера рыбы. У рыбаков северного Байнура дела шли лучше, но тоже не скажешь, что хорошо. Если в сплавные сети омуль еще попадал, то ставные невода почти пустовали. Капроновые невода растянулись на сотни метров, захватили собою большие площади, о таких снастях несколько лет назад только мечтали. Теперь, казалось, есть все, лови ее — рыбу, но рыба гуляла в глубинах Байнура.
Через два дня, возвращаясь из дальних бригад, Дробов заехал в Еловск. Таню ему удалось разыскать на площадке, где были передвижные электростанции. Гул дизелей заглушал голоса. Таня готовила к пуску полученный агрегат. Руки, лицо, комбинезон — все было в масле. Тут же с ведром, ключами, воронками, ветошью хлопотал Юрка.
Только когда двигатель заработал ритмично и четко, а стрелки приборов подтвердили нормальную работу генератора, Таня, спрыгнув на землю, подошла к Дробову.
Они уселись на штабель белых, сладко пахнувших досок. Дробов высказал просьбу.
Таня задумалась:
— А может, все-таки, без меня?
Он сказал откровенно, что можно и обойтись… Но приезжие американцы не просто гости. Как дружеский жест, он делает ужин для них. Они вправе спросить, почему он так дик, одинок, не имеет друзей. Будь мистер Кларк без супруги — дело другое…
Когда Таня увидела Дробова, ей так и хотелось напомнить о вечере в ресторане…
— Хорошо, я приду, — сказала она, не желая быть мелочной. — Но когда это будет?
Он обещал сообщить заранее. Сразу весь просветлел, оживился.
Она усмехнулась и чуть пытливо, с издевкой:
— И как я буду представлена?
— Как мой лучший товарищ.
На этот раз даже вздохнула, с сомнением покачала головой, что, видимо, означало: не морочь мне голову.
— А разве не так? — удрученно спросил Дробов.
— Не знаю, — ответила Таня и вспомнила ночь, когда он в машине вел себя много хуже.
Они вновь помолчали.
— Но я же немецкий учила, — сказала она.
— Они говорят по-русски. Он хорошо. Она хуже, но все понимает.
— Они капиталисты?
— По его словам, он не кит, но все же крупный предприниматель. Когда-то работал с русскими эмигрантами мастером на бумажном заводе, потом завел свое дело, расширил его. Сварганил, как говорится, бизнес. Джейн была его машинисткой, а теперь… Чисто американский образчик свободы предпринимательства…
Позвонил Дробов Тане на следующий день. Их разделяло тридцать километров, но он хотел слышать даже ее дыхание.
— Завтра, Таня, в шесть вечера приезжают Кларки. Когда машину прислать?
— Не надо, — тихо сказала она.
Меняясь в лице, он спросил:
— Почему?
В трубке шорохи, треск, тишина. И вдруг доверительно, понимающе, преданно:
— Возьму выходной и приеду сама.
— Таня!
Она нехотя опускала трубку.
— Таня! — донеслось еще громче, настойчивей.
Она подождала, когда он в третий раз позовет, улыбнулась и положила трубку на рычаги.
— Ты куда? — спросил секретарь комитета Миша Уваров, когда Таня усаживалась на попутную машину.
— На встречу с американцами! — ответила важно и рассмеялась.
— А почему я не знаю? Ты шутишь! Они кто, студенты? К нам едут?!
— Нисколечко не шучу… Капиталисты!
У Миши перехватило дыхание:
— Не ври! Молодежь! Демократы!?
— Посмотрим — узнаем, — крикнула весело Таня, скрываясь в кабине машины.
