«Вот чумная. На пушку берет. А я дурак — клюнул!» — Миша спешил в комитет.
Таня приехала не к шести, а к четырем. И только покинув машину, окончательно поняла, что зря согласилась на встречу с американцами. Но голос рассудка подсказывал сердцу: глупо! Было бы честней отказаться сразу!
В заботах об ужине для гостей Таня забылась. Дробов больше мешал, чем помогал. Он спешил предупредить ее любое желание: вносил, выносил, протирал вилки, тарелки, ножи, фужеры… Таня в шутку даже прикрикнула на него. Он покорно, с видом доброго малого, уставился на нее. Того и гляди виновато заплачет. Она не вытерпела, простила и даже коснулась рукою его опущенной головы:
— Ну ладно уж, ладно. Только не хлюпать. Этого не хватало!
К ней пришло хорошее настроение. Неожиданно она поняла, что давно скучала по кухне, что жизнь порой хороша и в малых заботах о ком-то.
Сервируя стол, она продолжала думать о Дробове. На стройке она не жила без друзей и знала их лучше и дольше. И вот появился еще человек, совершенно чужой. Из последней шеренги он уже в первой… А сегодня она поймала себя на желании потрепать ему волосы, подурить. Ей хотелось быть доброй. Коснуться щекою щеки, наверное, очень колючей, как у отца. Но вспомнив отца, Таня даже нахмурилась и обиделась на себя. Три дня назад получила письмо от отца. Могла бы ответить.
Мистер Кларк с супругой приехали в седьмом часу. В дороге не раз останавливались, чтобы разглядеть Тальяны, вершины которых в снежных папахах и шпилях куда грандиознее Альп. Глупы их соотечественники, когда утверждают, что «за железным занавесом» сплошной мрак и темь. Он — мистер Кларк — и его супруга о многом расскажут в Штатах. У репортеров будет работа. Надо купить еще шкуру медведя, блесны, на которые ловятся здесь лососи, сфотографироваться на знаменитом Байнуре, побывать с рыбаками в пресноводном сибирском море…
— Знакомьтесь! Мой лучший друг, — представил Дробов Таню супругам Кларк.
Джейн протянула дружески руку и, как показалось Тане, спружинила на каблучках. Она, улыбаясь, прямо и откровенно окинула Таню взглядом, громко представилась:
— Джейн!
Дробов не сомневался, что Таня понравилась американке. Он почувствовал это интуитивно. Женщины оказались очень похожими. Похожи лицом и нарядом, фигурой и умением смотреть прямо и смело в глаза.
— Как это хорош, у меня будет подруг! — воскликнула щедро американка.
— Колоссаль! — мистер Кларк от удовольствия захлопал часто в ладоши.
Таня извинилась и скрылась в кухне. Она так беспокоилась, чтобы сыр не высох, а курица не перепарилась…
Джейн подошла к окну, вгляделась в синюю даль Байнура. Конечно, дом председателя колхоза — не загородная вилла американского босса, но на виллы она нагляделась по горло, до ряби в глазах. И потому палисадник с черемухой у окна, петух на фронтоне, которого она сумела заметить, когда подъезжала к дому, резные карнизы… Поселок на берегу лазурного моря и горы, зажавшие с трех сторон этот поселок, — все было по-своему сказочно, увлекательно. Она была уверена, что первая из американок открыла этот причудливый уголок планеты.
Слабый ветер тянул от тайги, и море не трогала даже рябь. Русские ребятишки стайкою проскакивали на прутьях к Байнуру, русская женщина, с коромыслом через плечо и ведрами, полными воды, прошла мимо окон… Здесь все было русским, непознанным, а стало быть, необычным и интересным…
— Будем как дома! — призвал всех Дробов, когда уселись за стол. Он взял одну из бутылок, взглянул на Джейн. — Разрешите!
Джейн смотрела на ту, горлышко которой было окольцовано серебристой фольгой. Дробов перехватил этот взгляд:
— Прошу, прошу! И то и другое вино в свое время на выставке в Париже завоевало золотые медали.
— Так?! — воскликнула Джейн. — О-о-о!..
Мистер Кларк решил пить только русскую водку. Будь у него лишние капиталы, он бы построил винокуренный завод и стал производить этот добрый напиток.
Таня отпила немного, Джейн выпила все.
— Теперь тот! — длинным розовым ногтем она ткнула в другую бутылку.
И второе вино пришлось Джейн по вкусу.
Мистер Кларк питал страсть к рыбным блюдам. Он налегал на омуль горячего копчения, на заливное из сига, на вяленого тайменя. Джейн не притронулась к фирменному блюду хозяина дома.
— Прошу вас, прошу, — предложил ей снова Дробов.
— Нейт! Нейт! — Джейн даже поморщилась. — Нейт, — повторила брезгливо.
— Она рыба не есть! — подтвердил мистер Кларк.
Джейн передернуло:
— Мой папа гельминтолог. Он учийть студент. Да, да! Он брал живой рыба, рейзал. В ней червь. Бр-р-р…
Таня уставилась на американку.
— Такой червь тут… — Джейн показала себе на живот. — Фу, фу…
— О, Джейн, — взмолился супруг. — Ты портил мне аппетит…
— Молчи, Гарри, молчи…
Мистер Кларк, чокнувшись с Дробовым, опрокинул в рот полную рюмку водки.
— Но простите, — вмешался Дробов, — байнурская рыба…
— Нейт, нейт, — перебила Джейн. — Мой пап-па будь здесь, он доказайт…
Мистер Кларк расхохотался. С его очаровательной супругой не так-то просто договориться. Он опрокинул четвертую рюмку в широко раскрытый рот, махнул безнадежно рукой, принялся за третий кусок копченого омуля.
