Джейн разбежалась, прыгнула в воду и тихо вскрикнула от обжигающего холода. Но первое ощущение прошло, и Джейн поплыла на боку, потом на спине. Кларк трижды присел, похлюпался и, выскочив на берег, стал растирать себя полотенцем.
Юрка, легко разрезая воду, обогнал Джейн, сделал круг и, возвратившись на берег, поспешно оделся.
Джейн торжествовала. Одержав победу, стояла по пояс в воде, большими пригоршнями обмывала грудь, плечи. Ей было холодно, но она терпела. Гордо держалась перед супругом, который, любуясь ею, не забывал побыстрее натягивать брюки. Торжествовала над Дробовым и Таней, которые испугались купаться в своем же северном море, смеялась Юрке, не спускавшему с нее восхищенных глаз. Она угадывала, что русский парень любуется ею. И молодой сильной женщине доставляло это удовольствие. Джейн хотела бы нравиться всей мужской половине на этой планете.
А Таня смотрела на американку, и ей было жаль ее. Что за ребячество и пижонство! Каждая женщина рано или поздно должна стать матерью. Такое купание не на пользу…
— Выходите скорей! Выходите! — крикнула Таня. — Так нельзя. Вы простудитесь!
Джейн еще постояла с минуту в воде и только затем пошла к берегу. В душе она ликовала. Когда-нибудь в Штатах расскажет подругам, как дольше сибиряков купалась в Байнуре. Какой предрассудок, когда Сибирь рисуют концом света… А впрочем, пусть даже так. Тем больше славы ей — Джейн.
Когда прощались с американцами, мистер Кларк настоял, чтобы в ближайшее воскресенье Таня, Дробов и Юрка отужинали у них с Джейн «на более высоком уровне». Дробов сказал, что работы у него по горло, но обязательно будет. Юрка принял приглашение с восторгом. И только Таня сказала, что вряд ли сможет прийти. Она постарается, но твердо не обещает.
Юрке еще хотелось удержать Таню в турбазе. Через час, полтора возле большого костра начнутся танцы. Но Таня чувствовала себя окончательно разбитой. Ей скорее хотелось домой. Дробов ее отвезет и уедет в Бадан.
Юрка тоже не пожелал оставаться. Джейн есть Джейн, а Таня есть Таня. Как говорит Беня Крик: перестанем размазывать белую кашу по чистому столу.
С утра пробило в двигателе сальник. Масло из картера стало быстро убывать. Пришлось остановить двигатель. Прекратить подачу электроэнергии на бетономешалки и пилораму. Электроэнергии и так не хватало, а тут стройка лишилась двухсот киловатт.
Таня вызвала слесарей, вскрыла флянец. Сальник нужно было менять. Но где его взять?! Ехать в Бирюсинск — день простоя сотен рабочих. К тому же удастся ли сальник достать в Бирюсинске? С карьера, камнедробилки, с механических мастерских беспрерывно звонили. Все требовали дать жизнь машинам, у всех горел план.
Звонил начальник строительства Головлев:
— Ну сделайте, сделайте что-нибудь. Выход найдите. День продержитесь!
Таню бросало то в жар, то в холод. Руки, лицо, комбинезон были в солярке и масле. Сальник — один разнесчастный сальник — и встал агрегат. Узнав о Таниной беде, примчался Юрка и сразу же к слесарям:
— Привет, коллеги! Что, бобик сдох и некому записать его в святцы?! Ай, ай!
Любой из двух слесарей годился Юрке в отцы.
— А ну, покажите, волшебники-маги!
Ему отдали сальник, скорее так, чтоб отвязаться.
Юрка с минуту что-то соображал, потом сунул сальник слесарям и бросился наперерез проходившему мимо МАЗу.
— Корыш, до промтоварного жми!
— С цепи сорвался, что ли?
— О премиальных потом. Цветы и музыка тридцатого февраля в шесть вечера в клубе строителя. Это я говорю — Юра Пат.
Пожилая, с виду очень серьезная продавщица была шокирована, когда Юрка выпалил:
— Сколько стоит чесанок? Беру любого размера, даже неходовой!
Женщина молча забрала чесанки и водрузила на полку.
— Нет уж, позвольте! — возмутился Юрка. — Не продаете рабочему классу по одному, беру оба!
Продавщица недоуменно покосилась на балагура, пересчитала деньги и подала белые дамские чесанки.
Юрка схватил один и был таков.
Продавщица осталась стоять с раскрытым ртом. Хлопнула дверь, и она спохватилась:
— Вот сумасшедший! Куда девать я буду второй?
Две старушки возле прилавка запричитали, заговорили почти с возмущением. Если бы парень, выбросив деньги на ветер, оставил оба чесанка, — куда бы ни шло. А тут совсем сумасшедший.
Но «сумасшедший» мчался уже на промбазу. Болванку для обоймы он выточил на токарном станке. Обойму выдавил из жести. Опрессовал. Зачистил. Через час сальник был готов.
— Держите, работяги! — сказал он слесарям. — А впрочем, готовый и сами поставим… Митинга не будет. Привет, коллеги. Не забудьте свои вещички…
Когда агрегат заработал, Таня со вздохом облегчения опустилась рядом с Юркой на тот же штабель досок, на котором совсем недавно сидела с Дробовым. Юрка достал сигареты, выдавил снизу пальцем одну, сунул в рот. Таня залезла в карман его комбинезона, достала спички, дала прикурить.
Юрка сиял. Это ли не награда?!
— На танцы сегодня идем?
— Ну вот! Только на малую каплю вам уступи — и вы уже липнете.
— Танечка! Я же не из таких.
— А из каких?
— Я хороший!
