— Мы, молодые строители, приехали по зову комсомола строить завод и город коммунистического завтра, каких нет в стране.
Наш завод будет оснащен новейшим оборудованием с автоматическим, телемеханическим управлением и сооружается из новейших строительных конструкций с применением стеклоблоков.
Людям, которым посчастливится работать, теплыми словами будут вспоминать проектировщиков и строителей, создавших этот завод. Им, будущим эксплуатационникам, предстоит жить в городе, начало которого нами заложено. О нем-то мы и решили вам написать.
Нам известно, что заинтересованные министерства и Госкомитет признали выбранную площадку правильной и рекомендовали учесть замечания комиссии, которую возглавлял товарищ Крупенин.
В замечаниях конкретно говорится о строительстве города в деревянном исполнении.
Нам непонятны причины, вызывающие подобное решение, но если это объясняется только прибайнурской сейсмикой, нам кажется, это не должно помещать строительству в стиле современности. Ведь при девятибалльной сейсмике возможно и кирпичное исполнение зданий, безусловно, с соблюдением антисейсмичных мер.
Вам, вероятно, известно, что в Ашхабаде, где землетрясение достигает десяти баллов, встречается даже крупнопанельное строительство.
Нам бы хотелось обратить ваше внимание на тот факт, что начиная с момента регистрации землетрясений, с тысяча восемьсот шестьдесят первого года, в нашем районе не наблюдалось толчка свыше четырех баллов.
Все архитектурные кирпичные, каменные, шлакоблочные сооружения, построенные до революции, с тысяча девятьсот пятого года, и в наше время, посей день украшают ближайшие от нас города и станции. Примером могут служить водонапорные башни, Дворец культуры, жилые дома Бадана.
Не так давно Госстрой СССР разрешил строительство школы, больницы, клуба, кинотеатра, детских и общественных учреждений в кирпичном исполнении. Строители и дирекция с радостью встретили это решение.
В прошлом году мы начали, в этом заканчиваем строительство трехэтажной кирпичной школы на пятьсот двадцать учащихся, детсада, детясли, достраиваем трехэтажные тридцатишестиквартирные дома. Так зачем же наряду с современными красивыми строениями соцкультбыта возводить деревянное недолговечное жилье? Недолговечность объясняется сырым климатом подлеморья. В отдельных районах из-за большой влажности грунта не замерзает на огородах прошлогодний картофель.
Если учесть дороговизну доставки древесины, высокую себестоимость квадратного метра жилья в деревянном исполнении и быструю порчу строений от климатических условий, напрашивается вопрос о пересмотре плана смешанного строительства на исключительно кирпичное. Будущее поколение хочет жить в благоустроенных красивых домах!
И поэтому мы обращаемся к вам, от кого зависит в настоящее время будущее трудящихся Еловского целлюлозного завода.
Дорогие товарищи! Мы вас просим собраться вместе, обсудить этот вопрос и надеемся, что вы полностью с нами согласитесь.
От имени всех комсомольцев стройки заверяем вас, что мы со своей стороны приложим все силы, чтобы выполнить план и задание правительства в срок.
По поручению комсомольцев нашей стройки…»
Миша положил письмо на стол, добавил:
— Вот все.
С минуту стояла томительная тишина. Люда, как в школе, подняла руку, спросила:
— И кому мы пошлем это письмо?
— Я думаю, товарищу Крупенину, затем в Госстрой СССР, в ЦК ВЛКСМ, секретарю крайкома партии товарищу Ушакову, секретарю крайкома ВЛКСМ, в Госкомитет.
Люда Бежева села, слегка поежилась, сразу же стала маленькой.
— А я бы в первую очередь послал в Совет Министров, — заявил с места Юрка. Он не имел решающего голоса, так как не был членом комитета, но и не считал себя вправе молчать. Письмо же будет подписано и по его поручению.
— В Совмин преждевременно, — сказал Миша, и Юрку никто не поддержал. — Теперь по существу письма какие будут замечания?
Люда сказала:
— Здорово написал! Когда ты читал, у меня даже мурашки по коже бегали.
Все сошлись на том, что письмо следует послать без дополнительной правки. Но вот встала Таня, метнула сердитый взгляд в сторону Миши и выложила:
— Слишком плаксиво ты пишешь! Уважаемые… дорогие… обязуемся… заверяем… А почему не написать: «Требуем». Почему?!
— Ну, знаешь ли, — смутился Миша, — секретарь крайкома или товарищ Крупенин тебе не Люда и не я, чтоб требовать…
— Значит, Люда может ходить в кирзовых сапогах, месить бетон, наживать ревматизм, рожать детей, жить в неблагоустроенной сырой квартире, дышать отравленным воздухом и, кроме всего прочего, должна молиться на Крупенина? Вот ты и скажи, кто для кого: Крупенин для Люды, для нас или мы все должны жить для него?
— Ты уклоняешься от существа поставленного вопроса, — весь наливаясь краской, парировал Миша.
