— Проектирование нашего детища сопряжено с большими трудностями. А Бирюсингипробум к отдельным вопросам, связанным с природными особенностями района, очисткой сточных вод, размещением промышленных и жилых зданий, подошел с удивительной легкостью. Недостаточно обосновал ряд технических решений, не согласовал их с рядом организаций. В результате чего проект раскритикован не одним Институтом земной коры. Напортила много нам развернувшаяся дискуссия вокруг строительства, безответственное заявление отдельных ученых, примкнувших к ним недальновидных хозяйственников и журналистов…
Миша снова хлебнул из стакана, покосился на Таню. Он имел в виду не только Дробова и хотел, чтоб правильно его поняли. Таня, казалось, не придала значения словам Миши, на самом деле подумала, что прав был во многом Андрей. Спорить с ним нужно, но там, где он явно не прав.
Отложив текст доклада, Миша с тем же волнением продолжал:
— Несмотря на то, о чем говорил я выше, мы не чувствуем значительных улучшений в проектировании завода. Считаю, что руководству Гипробума следует готовиться не к реваншу с учеными и искать оправдание прежним своим ошибкам, а правильно принять критику, исправить недостатки проекта, не теряя драгоценного времени, приступить к выдаче рабочих чертежей. Руководство стройки и комитет комсомола (Миша заменил слово партком) в большом долгу перед строителями. В основном мы имеем проекты по второстепенным объектам, притом их качество далеко не совершенно, что говорит о низкой квалификации отдельных проектировщиков, о слабом контроле за их работой со стороны товарища Мокеева. На строительных площадках мы призываем наш коллектив к экономии стройматериалов, сбережению машин, времени, а руководство Гипробума считает в порядке вещей выпускать макулатуру, стоимость которой исчисляется не одной сотней тысяч рублей. Смета по станции Сортировочная и привязка подстанции исправлялись институтом три раза, привязка базы импортного оборудования — два, водонасосная переделывается, автодорога переносится. Котельные поселков, как уже докладывала нам Таня, запроектированы без очистки аэрозолей и вредного газа. Мы — комсомольцы стройки…
Миша долго еще говорил, но самое гневное возмущение вызвало сообщение о том, что в высоких инстанциях принято решение город делать не каменным, как планировалось ранее, а в деревянном исполнении.
Таню словно тяжелым ударили по затылку. Давно ли она придирчиво разглядывала Солнечногорск. Ей не понравилось, как побелены там дома. Считала, что город ее будет нарядней, красивей… Но в Солнечногорске строят уже высотные здания, город стал парком… А Еловск? На что будет похож Еловск, на барачный поселок?!
Она пришла домой разбитая. Умылась, выпила стакан холодного чаю, легла в постель. В общежитии никого не было. В клуб привезли новый фильм с участием итальянских кинозвезд, и девчата исчезли. То, что рассказал Миша, подействовало удручающе. И Таня вдруг почувствовала себя маленькой и беспомощной… Почему так делается, кто в этом повинен? Человек шагать по земле должен гордо.
Таня попробовала уснуть, повернулась на бок, закрыла глаза.
Не получилось.
Когда-то она сказала Андрею:
— Человек — середина земли!
А он ей ответил:
— Бессилен твой человек в одиночку. Что он один?
«Выходит, наивно думать, что была бы только точка опоры… А может, в точке опоры есть все же смысл? Только где эта точка, в чем?»
«Человек проходит как хозяин…» Не слишком ли преждевременно, упрощенно? В чем и какая она хозяйка?.. В лучшем случае единомышленница. Хорошо, что таких, как она, только на стройке тысячи… Но есть в Гипробуме Мокеев, в Бирюсинске какой-нибудь Держаков, в Москве — Крупенин… Вот они-то наверняка считают себя хозяевами. Они тоже единомышленники, но другого порядка… С ними не по пути.
Вчера Таня вновь повздорила со Светланой. У той одни женихи на уме. Повадился к ней вдовец — мастер дорожный. И сразу Светлана по ветру нос:
— А что?! Сенька хороший мужик! Не гляди, что хромает — травма на производстве. Пару сопливых ребят имеет — отмоем! Зато мужик будет свой… Корова, телевизор и огород. Брошу я эту стройку. От Сенькиного дома пешочком за полчаса до Еловска можно добраться. Начну, как ханыга, торговать семечками, редиской и черемшой, деньги в кубышку складывать. А там, смотришь, в настоящий город переберемся. Уговорю…
Теперь Светлана жизни не дает. Расшумится: ну что я тебе говорила? Но за собой потянет Семена, пойдет по иному пути. Окончательно оттолкнет ее стройка, загубит веру в хорошее, в светлое. Попробуй теперь докажи, что ты не верблюд.
Но Таня вспомнила: Миша готовит письмо в Бирюсинск и в Москву. Завтра они обсудят письмо, внесут предложения и поправки. Будут бороться, и своего добьются.
На следующий день члены комитета собрались также после работы. Миша читал обращение от имени комсомольцев стройки:
— «Уважаемые товарищи! К вам обращаемся мы — молодежь Всесоюзной ударной комсомольской стройки Еловского целлюлозного завода.
Миша обвел ребят торжествующим взглядом. Те внимательно слушали. Он продолжал:
