Лютый немного подумал. - "Ну ладно," - сказал он, и его морда снова вернулась к волчьей форме. Он начал петь им о летней ночи в Норе. Длинное завывание, затухающее, нарастающее, затухающее снова, отслеживая кривую полной луны. Уайс перекатилась в горизонтальное положение. Её мягкое тявканье стало ветвями, что вытравились поверх лунного диска. Лютый приостановился и бросил на неё одобрительный взгляд. Вместе они отследили чёрный шнур ветки и висящий листочек, мощные стволы деревьев, меж которых танцевали светлячки. Ветер шевелил траву. Более острые ноты очертили каменные кости руин замка, а клокотание в горле стало потоком, что бежал по его разбитым залам, блестя под луной.
Уайс внезапно остановилась. Её рычание разнесло вдребезги нарисованную картину, а шерсть на её загривке встала дыбом. Лютый тоже прервался и вскочил на ноги.
Где-то снаружи в тёмной, снежной ночи, им ответил глубокий, низкий рёв.
ГЛАВА XVI
90-й день зимы
I
Ребёнок сидел в луже посредине дороги и молотил по ней своими маленькими кулачками. Его долгий плач уже перешёл в отдельное хныканье. Тем не менее, никто так и не появился ни из одной из окружающих улицу башен, чтобы его спасти. Дождь закончился, и в небе сияла бледная луна. Из теней выскользнула худощавая псина, привлечённая любопытством или же голодом, однако бежала ввиду приближения десятки кенцир.
Джейм подняла мальчика.
Ему было порядка трёх лет, одетый в порванный, мокрый комбинезончик с полосой маргариток, тщательно вышитых вокруг воротника. Казалось невероятным, чтобы кто-нибудь его бросил, и всё же он был здесь, живая картинка несчастья, со слезами и соплями текущими по его лицу. От прикосновения Джейм он снова завыл и ударил её в грудь. Она держала его, истекающего водой, на вытянутой руке.
- "Кто-нибудь, идите и заберите этого ребёнка!"
Башни гулко зазвенели при её призыве, однако все они стояли тёмными и безмолвными, как будто необитаемыми. Однако же б
- "Выходите, выходите!" - кричали они и разбивали пустые бутылки о стены башен. - "Спойте с нами, станцуйте с нами, выпейте с нами! Этой ночью не следят никакие боги, не считаются никакие грехи, не преследуются никакие преступления. Мы свободны!"
- "Да, корчить из себя идиотов," - пробормотала Шиповник. Подобно большинству кендаров, она находила подобные гражданские волнения отвратительными и глубоко тревожными, возможно от неприятного чувства того, что и Кенцират мог бы выглядеть точно так же, рухни те связи, что удерживали их вместе. С другой стороны, вполне возможно, что она вспомнила Рестомир, когда слишком крепкая хватка Лорда Каинрона привела к тому, что его собственное пьянство и последующее похмелье отразилось на его беззащитных людях.
Дверь с треском распахнулась и две костлявые, будто несвязанные друг с другом руки со свисающими складками морщинистой кожи потянулись наружу из темноты внутри. Джейм вскарабкалась по лестнице, но заколебалась у верхней площадки. Это бабушка мальчика, прабабушка, или же кто-то и вовсе посторонний?
- "Вы даруете ребёнку права гостя?" - потребовала она.
Шишковатые пальцы нетерпеливо щёлкнули и поманили к себе.
- "Даруете?"
- "Ну, разумеется," - пришло беззубое ворчание ответа. - "Скажи им, что он у Бабули."
- "Сказать кому?"
- "Его родителям, идиотка."
Вынужденная этим удовольствоваться, Джейм протянула ребёнка. Его мгновенно выхватили у неё из рук и дверь бесшумно захлопнулась.
Десятка находилась в патруле с заката, полночь и конец их обхода становились всё ближе. За это время они успели стать свидетелями значительных опустошений, далеко не все были столь невинны, как бродящие своры выпивох. Город пребывал в абсолютно таком же беспорядке, как и, судя по рассказам Серода, во времена прошлого Изменения. Повсюду распространились мародеры, и поджигатели, и убийцы. По всему Котифиру сводились старые счёты.
За изгибом улицы всё громче зазвучали голоса, а на каменных стенах заплясал свет факелов. Джейм отправилась на проверку с плотно сбившейся десяткой за спиной.
Изрядная толпа собралась перед входом в освещённую башню, чья дверь, в виде разнообразия, была широко распахнута. Ближе к её ступеням стояло, возможно, порядка двух дюжин рослых мужчин с факелами, напирающих на м
- "Что происходит?" - спросила она женщину, что внимательно наблюдала за происходящим, сжимая за руку ребёнка. - "А, Ланек! Что ты здесь делаешь?"
