Если уж винари с его природным очарованием ничего не добился от гостиничных сплетниц, то к описанию леди Гион смело можно прибавить осторожность и серьёзность задуманного.
– Каэн, – голос Лейка приобрёл свойственную его расе мелодичность, верный признак того, что юноша волнуется, – я отметил кое-что ещё. Этот сопровождающий, Берт, хотел обставить всё так, будто он только что прибыл издалека. Однако сапоги его сделаны в Айгере, есть клейма. И куртка, тоже ношеная, сшита столичным портным. В гостиницу они приехали рано утром на свежих строгах – неужели летели ночью?!
– Молодец, – похвалила я парня, – это нам пригодится… Что ж, пойду, гляну на заказ.
Заказ впечатлил… Бездна! Всё в нём вопило – лорд! Надменная посадка головы, гордый разворот плеч, упрямо выставленный подбородок. Светло-русые волосы своей длиной до лопаток несколько противоречили мужественным чертам лица, зато гармонировали с серо-голубыми глазами. Короткие, но пышные ресницы словно обводили эти зеркала души тёмной каймой, отчего взгляд казался презрительным и холодным. Высокомерный изгиб губ, строго сдвинутые брови. Опешив от эдакого воплощения знатности и власти, я несколько раз выдохнула и лишь затем начала рассматривать подробности. Чуть заметные следы в уголках губ… вряд ли он улыбается, скорее, усмехается. Гладкие щёки и подбородок – щетина не растёт, магически усиленная кровь. Её же проявления отмечаются в необычном смуглом цвете кожи и в высоком росте… Мне хватит массы тела? Хорошо, что хоть мускулами не перекачан, чем грешат многие представители высокородных, в чьих венах магии зачастую больше, чем крови. Было бы здорово, если бы изображение не было прикрыто одеждой, и совсем бесподобно – когда б имелась возможность коснуться. Но, вопреки общему мнению, дотрагиваться необязательно. А вот ауру считать – необходимо, для того и одежда.
Я оценила качественный крой костюма, повела ладонью над тканью. Интересная аура. Яркая, светлая, чистая, юная. Не видела бы облик – никогда бы не соотнесла одно с другим. Удивительно! Дар присутствует, не полностью развитый… Магия ветра. Жаль, что одна, остальные мои стихии будут изнывать от скуки и глухо ворчать, ворочаясь внутри, словно строги со связанными крыльями. Но рисковать не стоит, вдруг рядом окажется достаточно сильный маг и заметит разницу. Такие мелочи когда-то погубили не одного моего сородича. Я училась на их ошибках.
– Через четверть часа буду готова, – сказала Лейку.
Прошла в ванную, стащила сорочку… было бы время – разодрала бы это старушечье тряпьё на мелкие лоскуты! Ограничилась тем, что уничтожила метко пущенным заклинанием. С удовольствием погрузилась в тёплую воду с добавлением благовоний. Прикрыла глаза, глубоко вздохнула…
– Маени, меняться больно?
– Неприятно. Со временем ты привыкнешь.
– А если я не захочу принимать другой облик?
– Глупыш… Будешь жить всю свою долгую-долгую жизнь с одним и тем же лицом? В одном теле? Навсегда выберешь, кто ты – отец или мать?
– Мне нравится моё лицо, – насупившись, заявил я, пятилетний, – ты сам сказал, что я очень красивый!
Маени, которого люди назвали бы моей матерью, рассмеялся, подхватил меня на руки и подкинул:
– Посмотрим, что ты скажешь, когда подрастёшь!
Пена с плеском потекла на пол. Пальцы ног уткнулись в край ванны, затылок упёрся в бортик. Намокшие волосы серым шёлком облепили плечи. Рывком поднялся, легко перемахнул на пол, расплёскивая воду. Волна горячего воздуха прошла по телу, согревая и суша. В комнату вышел уже с сухой головой.
– Каэн, – простонал Лейк, – оденься! Иначе я начну чувствовать себя неполноценным!
Я насмешливо оглядел его всего – высоченного, идеально сложённого, снежноволосого и голубоглазого, совершенного представителя древнейшей, чудом сохранившейся расы – и хмыкнул:
– Не напрашивайся на похвалу.
– Даже не думал! – винари обошёл меня кругом. – Надо же, какой прекрасный экземпляр высокородного! Так развит… везде!
– Ты ещё пощупай, – фыркнул я, – похотливый мер!
Лейк предусмотрительно отошёл.
– Собираешься смотреть, как я одеваюсь? – мне стало забавно.
– Что я там не видел…
– Коли глядишь – значит, что-то новенькое, – поддел парня я, – сравнить ещё не забудь!
Юноша покраснел и наконец-то отвернулся. А я совсем развеселился.
Вообще-то Лейк старше меня. Но свой истинный возраст он скрывает, стесняясь выглядеть мальчишкой в моих глазах, справедливо считая, что сто тридцать два года для винари – подростковый период. Хотя я миллион раз ему намекал, что чтение ауры не оставляет простора воображению. Тем не менее старательно подыгрываю. Хочет видеть во мне древнее и загадочное существо – пожалуйста! Так даже лучше, авторитетнее. Любопытно, правда, посмотреть на лицо Лейка, когда он узнает, что я даже не ровесник – на три года моложе!
Мне – сто двадцать девять. И для своих сородичей я не то что подросток – грудной ребёнок, которого требуется беречь и защищать, страховать каждый шаг в полном опасностей человеческом мире. Так и было бы, если бы не одно обстоятельство. Мой род истреблён. Весь.
