Умение проявить осторожность не было равно трусости.
И Ксахр понял её. Он склонил голову, топорща свою жемчужного цвета гриву. Но Гидра не посмела ни приблизиться к нему, ни коснуться его изящной морды.
У неё, в конце концов, был собственный лётный брак.
Чем дольше она общалась с Ксахром и Лукавым, тем лучше понимала, что выражение «всякий дракон имеет свой характер подобно человеку» и верно, и не верно. Они, действительно, отличались нравами. Но их было не так просто разделить на «спокойных» и «вспыльчивых», потому что они сочетали в себе контрасты, непривычные пониманию человека. И одновременно, действительно, имели некоторые повторяющиеся варианты поведения.
Так что Гидра отринула гордость и на всякий случай ещё раз прошерстила все драконьи книги Тавра. Пускай он и не стал доа, но всё же он успешно вырастил троих драконов и многое понимал о них.
Увы, но все запылённые тома хранили лишь древнее знание. Никаких записей самого Тавра. «Как всегда, никому не верил и всё хранил лишь в своей голове».
Однако кое-что Гидра всё-таки нашла. Это была бумага, спрятанная в один из старинных томов. Да так, что она бы ни за что не наткнулась на неё, если б не листала страницы одну за одной.
Это было отмеченное диатрийской бирюзовой печатью завещание диатра Эвридия. Оно гласило:
Гидра подняла брови и захлопнула книгу.
— Мда, — протянула она.
«Значит, завещание всё-таки существовало. И Эван действительно имел дела с барракитами, как подозревала ди Монифа. Но почему Эвридий не успел обвинить сына в измене? Может, он для того и ездил на переговоры с врагом — чтобы узнать у них, каковы были условия их договора с диатрином? Иначе у него могло не быть веских доказательств», — думала она. — «Диатр Эвридий был заложником собственной справедливости. Он не мог посадить сына за решётку, не будучи до конца уверенным, что его подозрения — не выдумка. Похоже, у него было очень мало времени, чтобы принять верное решение. Как и у меня».
Гидра вздохнула и покачала головой.
Даже если Эвридия отравили барракиты, наверняка они действовали по указу Эвана. Кроме того, это объясняет, почему они не стремились захватить Мелиной после смерти Эвана — они понимали, что у них не осталось поддержки изнутри Рэйки, и их встретит жёсткий отпор.
«А Тавр нашёл это завещание, когда проводил свой “обыск с сотней поверенных”. И спрятал его, потому что это был способ держать Эвана на крючке. Он хотел женить его на Ларе и подчинить себе; а Эвана волновало лишь избавление от Энгеля. Наверняка он выбрал меня, а не Лару, чтобы отрезать брату все пути назад. И, очевидно, именно Эван подстроил новость о смерти Энгеля, которая тогда так потрясла нас. И поэтому Тавру пришлось допытываться у Леммарта, был ли Энгель взаправду убит барракитами — он ведь и сам не знал».
Теперь, впрочем, это не имело никакого значения. Оставалось лишь прийти к выводу, что Тавр сблизился с Эваном достаточно, чтобы в итоге и стать его убийцей, когда тот сделался слишком непредсказуем.
Само завещание Гидра решила передать ди Монифе, ибо та заслуживала знать правду. Однако предавать его огласке было неразумно.
История уже ушла слишком далеко вперёд.
Словом, вторым заходом на Аратингу диатрис разобралась с основными проблемами острова. Она ощутила результаты своих усилий, когда сама решила пройтись по Арау.
