Гидра расхохоталась в ответ.
— Но, может, мне повезло, — продолжал сэр Леммарт. — Потом я говорил с Фабианом из моего полка, а он утверждал, что у Манны есть некие проблемы со здоровьем, а ведь я мог бы с ней пойти.
Гидра тут же перестала смеяться и швырнула в него одну из масляных медуз.
— Идиот, — заявила она. — Хоть это, чёрт тебя возьми, как-нибудь проверяй!
— Да я уж понял…
Так или иначе, это лето они, как и прошлое, остались проводить в Лорнасе. Гидра, Леммарт, Аврора, Лесница, Летиция и камергер Леон Паррасель. Гидра всё так же платила жалованье Амадину, чтобы тот пел песни и изображал крики разных попугаев. Ездила с Авророй и сестрой на пикники за город. И разбирала письма и послания с разных островов, втайне надеясь, что не случится ничего такого, что потребует её внимания.
Спокойствие и размеренная жизнь позволили Гидре набрать несколько килограммов, и она стала живее и здоровее. А к началу сезона дождей, лунару зимену, она наконец обнаружила, что вошла в положение.
Доктору Спаргу пришлось прописаться в Лорнасе. Каждый день он ходил за диатрис, на любую её жалобу подбирая ей соответствующее лекарство. Но сложнее всего было выбрать меру для постоянных скачков настроения. Гидра стала острее ощущать отсутствие Энгеля в реальной жизни и всё меньше хотела видеть подле себя Леммарта. Тот тоже то был терпелив и заботлив, то, бросив всё, пропадал на несколько дней, а то и недель. И Гидре всё чаще хотелось уйти подальше от привычных серо-голубых стен Лорнаса, к Тиванде, и лишь убедительные слова самого Энгеля возвращали её обратно к жизни.
В шестой лунар дождей, димен, когда Леммарт возвратился со строевых учений Дорга, он даже не поздоровался с супругой. Они молча разминулись в анфиладе принцевых комнат. И Гидра, разумеется, воспользовалась и этой ночью, чтобы отправиться к реке. Вот только Леммарт всё-таки выследил её и догнал у подножия холма, до которого разлилась великая река в сезон ливней.
— Гидра! — позвал он негромко. Та вздрогнула и обернулась. Она слишком привыкла к тишине во время своих ночных вылазок.
Она ответила ему хмурым взглядом, молча вопрошая, чего ему нужно.
— Значит, этим ты занимаешься в Мелиное, — запыхавшись, он настиг её и остановился рядом. — Ходишь к реке. Постоянно. Ландрисы докладывали мне об этом не раз, но теперь я увидел своими глазами.
— И что? — огрызнулась она, пряча живот за рукавами.
— Одна, ночью.
— Это всё ещё черта города. Тигры здесь не появляются.
Леммарт нахмурился и грозно сверкнул жёлтыми глазами. Она вздёрнула подбородок, готовая хорошенько с ним поругаться, но красивое лицо рыцаря вдруг погрустнело. Он неловко погладил её по плечу согнутыми пальцами. И сказал:
— Ты скучаешь по нему. Я знаю. И я вечно злюсь на это вместо того, чтобы хоть чем-то тебе помочь. Но я… словом… почему… почему сюда? Что ты ищешь на берегу? Расскажи мне.
— Ты не поймёшь, Леммарт. Считай, что я просто грущу, глядя в своё отражение.
— Нет, ты не такая. Если ты приходишь, значит, зачем-то. Ещё ни разу не видел, чтобы ты делала что-то впустую.
Гидра внимательно всмотрелась в его лицо. Разлившаяся по склонам ночь располагала к откровениям. И она сказала:
— Потому что он тут, на берегу.
— Тут? Сейчас? — Леммарт на всякий случай оббежал глазами склон и мангровый лес, в корнях которого плескалась вода.
— Нет. Сейчас нет. Но он бывает здесь, — и Гидра тоже обернулась к воде. — Он есть на самом деле, просто иначе, не как мы.
Она ждала возражений и привычных суждений о том, что жить надо настоящим, а не прошлым. Однако Леммарт неожиданно шагнул к ней, и, судорожно вздохнув, прижал её голову к своим губам.
— Милая… милая… — забормотал он, беспорядочно гладя её по плечу второй рукой. — Ты же… ты же понимаешь, что так не может быть? Хотя бы самую малость понимаешь?
Гидра содрогнулась от испуга. И быстро мотнула головой, отстранилась.
— Нет, это правда, — дрогнувшим голосом сказала она и выдержала его отчаянный взгляд. — Он есть. Я могу брать его за руку, вот как тебя.
Но Леммарт ни верил ей ни мгновения. В его взгляде укоренялся страх.
— Не смотри на меня так! Я доа и кошачья диатрис, и я бы не сказала, что встречать у великой реки Энгеля — это самое странное из всего, что со мною было!
Он сморгнул и всё равно обнял её, заставив её чувствовать себя неудобно.
«Если Энгель рядом, он не покажется, пока Леммарт тут. Но он наверняка видит».
— Хорошо, хорошо… — забормотал диатрийский консорт смиренно. — Хорошо. Я уйду, не буду мешать. Только сделай одну вещь. Попроси у него что-нибудь, как на память. Украшение или прядь волос. Сожми в кулаке… вот так, — и он загнул ей пальцы. — И принеси мне. Хорошо?
— Ладно, — проворчала Гидра. И проводила его взглядом.
Тиванда в сезон дождей была огромна. Она тихо журчала под ногами, заставляя диатрис думать о том, не подточат ли однажды её воды основание Лорнаса. Но скучать ей пришлось недолго — Энгель возник, идущий по мелководью босиком.
Гидра заулыбалась ему.
— Как себя чувствуешь, луна моя? — спросил почивший диатр и, громко шлёпая по воде, приблизился к ней.
