Но диатрин для верности легонько потряс её за плечи и напомнил:
— Я здесь, Гидра, — и добавил громче, — она пришла в себя!
Иксиоты в белой чешуйчатой броне отвечали ему довольным ропотом.
— И мы едем домой, — с облегчением сказал Энгель.
Прижимаясь к его груди, Гидра чувствовала себя в стенах неприступной крепости. И хотя кругом была ночь, где сновали пантеры и ещё Ранкар знает что, теперь она ощутила счастье и спокойствие.
— Как вы меня нашли? — спросила она, боясь закрывать глаза, чтобы это не оказалось миражом.
— По твоему голосу, — Энгель был взбудоражен. Гидра не видела на его лице новых шрамов, но из-под ворота виднелись бинты. — И хотя мой слух не настолько чуток, замечательные собаки нашего Кароана…
— Рад стараться! — воскликнул мужчина с десятком поводков.
— …они услышали тебя в этой чаще. Бедная моя, ты лежала у берега с каким-то ветхим плотом! И бормотала что-то…
Дрожь пробежала по спине диатриссы.
«Это могло быть видение», — сказала она себе. — «Это могло быть неправдой. В реальности я просто застряла, сплавляясь по Тиванде, потому что спешила в город, чтобы узнать, чем закончилась битва…»
— А с вами что? — она резко выпрямилась и осмотрелась. — Что стало с Мелиноем? Что стало с Доргом? Леммарт! У тебя все руки забинтованы! Это ожоги?
— Это ваш батенька мне ногти выдёргивал, спрашивая, знаю ли я, где Его Диатринство, — усмехнулся сэр Леммарт. Энгель кинул на него суровый взгляд, и рыцарь попытался объясниться без кровавых подробностей:
— Он не знал, правдива ли новость о его гибели. И почему-то полагал, что это знаю я. Ну я ему и твердил, что понятия не имею, а когда ногти кончились, ему надоело. Но зато, когда он отплыл на Дорг, мы его семейку-то из Лорнаса вышвырнули! И всем Мелиноем подожгли порт! И остатки его кораблей не смогли пристать у нас — пришлось им тащиться на свою поганую Аратингу…
Гидра захлопала глазами и села на седле ровнее, держась за Энгеля. Пламя и драконий рёв отчётливо возникли в её памяти.
— Так что было на Дорге? — спросила она у Энгеля.
Тот улыбнулся ей своими белыми глазами. И мягко погладил по спине, растирая её, чтобы согреть — хотя она и без того была закутана в его плащ.
— Спрашиваешь, — молвил он. — Тавр даже не собирался начать с переговоров. Он сразу стал обстреливать город и натравил на него драконов. Весь остров поднялся на свою защиту, и, хотя его армия превосходила нашу, мы использовали множество уловок, чтобы устоять: сбрасывали камни на его корабли, стреляли по нему из укрытий в скалах, заваливали портовые гроты и ставили взрывные ловушки. Увы, против драконов Рааль не воевал давно. Поэтому обстрелять их нам толком не удалось. Но потом, клянусь богами, ты прилетела верхом на Мордепале — обомлели все, и мы, и Тавр! Он мигом велел свернуть наступление, но его твари уже сели тебе на хвост. Весь остров смотрел на то, как вы отбиваетесь сразу от всех его драконов, и каждый кричал имя Мордепала! Пока не стало ясно, что он проигрывает.
Энгель перевёл дух и тепло прижал к себе Гидру, держа поводья одной рукой.
— Я сразу отправился за тобой, взяв ту же самую карраку, «Морскую кошечку». Прибываю в Мелиной — а там порт, мать его, горит!
Леммарт рассмеялся позади них.
— И над побережьем летает, чёрт возьми, Сакраал! — совсем распалился диатрин. Он сам не верил тому, что говорил. — Огромный, будто само небо упало на нас! А на городской площади лежит растерзанное тело Рокота. Горожане уже надевали его голову на палку в знак победы над Тавром!
— И это была, между прочим, моя идея! — Леммарт пришпорил серого и догнал их, конём разогнав косяк роящихся медных гончих. — Я был озверевший. И говорю им — айда, братцы, башку этого чудища в порту воткнём — чтобы Тавр, решив вернуться через огонь, сам всё понял! А мне и говорят — в порту корабль с флагами диатрина. Я — в порт, а там Энгель выпрыгивает прямо на пылающую набережную и на ходу гриву своего коня ладонью хлопает, чтобы не горела!
— Боже мой, — слушая, Гидра всё больше и больше приходила в шок оттого, что минувший день не был видением.
— Помчался он ко мне и говорит, мол, куда улетел Мордепал? А я решил, что он прибыл прямиком из преисподней, — корчился от смеха Леммарт. — Чуть не испустил там же дух, ведь я думал, что умер он…
— Мы поспрашивали тех, кто видел улёт Мордепала, и кинулись за тобой, — продолжил Энгель.
— Мы насилу вообще покинули город! Жители пытались носить его на руках вместе с конём!
— Я сказал им, что придётся подождать, пока на моих собственных руках не окажется диатрисса, — смутился Энгель. — Ты стала доа. И нашей надеждой.
И восхищённо посмотрел на хрупкую рыжую Гидру, завёрнутую в его плащ.
— Первая доа со времён Лорны Гагнар! — подхватил псарь Кароан. — Слава Ландрагоре!
— Ура! Ландрагора! — отозвались другие рыцари, и несколько собак солидарно залаяли.
Гидра заулыбалась, но тут же холод сковал её.
Лорна Гагнар — одна из жертв договоров с Мелиноем. Последняя доа — ставшая последней явно благодаря его усилиям.